И жизнь моя - вечная игра - Владимир Колычев

Он смотрел на Тимофея в надежде увидеть страх или хотя бы робость в его глазах. Но он не доставил ему этого удовольствия. Он понимал, что целиком во власти этого страшного человека, но при этом ничуть его не боялся. Чему бывать, того не миновать...

– А что, все бандиты в ресторанах любят заседать? – спросил он, без приглашения усаживаясь в кресло поодаль от сервированного стола.

– А ты что-то имеешь против? – слегка шокированно посмотрел на него Елизар.

Похоже, он не ожидал столь вольного поведения со стороны гостя.

– Да нет, прикольно даже. Всегда сыт, всегда обогрет... Только охрана у тебя хреновая.

Елизара покоробило то, что к нему обратились на «ты». Но Тимофею было все равно, кто и как о нем думает.

– Это ты о чем?

– Через ворота я бы перелез. Во дворе никого нет, дверь открыть не проблема, твои жлобы в прихожей на диване сидят. Встать бы не успели, если бы я с пистолетом был... До тебя бы в два счета дошел... Если бы захотел.

– Но ты этого не хочешь? – в раздумье спросил Елизар.

– А на кой ты мне нужен? У тебя свои дела, у меня свои...

– Какие у тебя дела?

– Пока никаких.

– На кого ты работаешь?

– На кого я могу работать? Я сам по себе.

– Захара зачем замочил?

– Кто тебе такое сказал?

– Но я то знаю.

– Ну, если знаешь, зачем спрашиваешь...

– У тебя конфликт с ним был. Сначала из-за девушки, потом из-за сестры... Круто ты с ним, очень круто... Мне сказали, что ты в Приднестровье служил, в четырнадцатой армии, два года так, еще два на сверхсрочной...

– Не было сверхсрочной, – покачал головой Тимофей. – Это я родителям так сказал. А на самом деле в теплых краях был.

– В теплых краях?

– Ну да, знаешь, как дикие гуси на зиму в теплые края улетают. И я диким гусем был. Наемников так называют, может, в курсе?

– Что-то слышал.

– В Боснии был, почти два года с хорватами стрелялся...

– Это интересно.

– Если честно, не очень. Война – дело грязное.

– Но ты же грязи не боишься?

– Нет. Но и копаться в ней надоело...

– Да, но и мирная жизнь не по тебе.

– Ну, точно не скажу...

– Я тебе точно скажу. Рисковый ты парень. По жизни рисковый. Засохнешь без риска...

– Может быть. Но это мои личные трудности.

– Да, но я могу тебе помочь.

Елизар взял паузу, ожидая, как отреагирует Тимофей на эту прелюдию перед конкретным разговором. Но он промолчал, ничем не выдавая своего интереса.

– Будешь работать на меня, – не дождавшись отклика, продолжил авторитет.

– Не думаю, что это мне понравится.

– Нравится не нравится, а выбора у тебя нет.

– Почему?

– Потому что есть человек, который видел, как ты убил Захара. Этот человек может дать показания... Ты только не думай, я тебя не запугиваю. А если и запугиваю, то не тебя, а того самого человека. Догадываешься, о ком речь?

– Лада? – с видимым равнодушием спросил Тимофей.

– Красивая девушка. На «мисс Россия», может, и не потянет, а так очень даже ничего... Пока ты с нами, она будет молчать. Откажешься от нас, она заговорит. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. Пусть говорит.

– В тюрьму хочешь? Так твой груз на высшую меру тянет. Я бы на твоем месте не торопился, умереть ты всегда успеешь.

– Не надо городить огород, – отрезал Тимофей. – Все равно наемным убийцей не буду.

Он понимал, чего хочет от него Елизар и к чему это может его привести.

– Но ты же был наемником.

– То война была, а здесь другое.

– Что другое? Там убивают, здесь убивают. Там за деньги, здесь за деньги.

– Там в открытом бою, а здесь из-за угла.

– Но все равно же за деньги.

– Там братья-славяне. А здесь братья-бандиты, – усмехнулся Тимофей.

– Во-первых, мы не бандиты, и не надо нас так называть. А во-вторых, мы тоже славяне...

– Демагогия это. Сказал, не буду киллером, значит, не буду.

– И это твое последнее слово?

– Да. Если это тебе не нравится, можешь меня убить.

– Ты не боишься смерти?

– Боюсь. Тишины гробовой боюсь. А умирать не страшно.

– Врешь.

Тимофей молча пожал плечами. Не верит ему бандит, не надо...

– Но если не врешь, то тем лучше для тебя.

Глаза Елизара сверкнули ледяным блеском. Он неторопливо сунул руку под стол, извлек из какого-то тайника пистолет. Передернув затвор, наставил его на гостя. Весь его вид говорил о том, что сейчас прозвучит выстрел. Но Тимофей, не меняясь в лице, слегка прикрыл глаза, чтобы не видеть, как его палец выжмет слабину на спусковом крючке. Он не хотел пугливо вздрогнуть, когда это случится.

Конечно же, в какой-то степени он боялся смерти. Но еще страшнее для него было просить пощады.

Елизар нажал на какую-то кнопку, и в кабинет вошел его телохранитель.

– Степа, возьми подушку, приставь ее к затылку. А то кровь гобелен запачкает...

Теперь Тимофей знал, почему бандитский пахан не выстрелил сразу. Не хотел он портить бархат на стене за его спиной... Что ж, сейчас к его голове приложат подушку, чтобы кровь и серое вещество испачкали только ее. Тогда и прозвучит выстрел... Умирать так умирать. Жаль, Надя останется без присмотра. Но ничего, она обязательно что-нибудь придумает, выкрутится как-нибудь и без него...

– Эй, ты чего, заснул? – тронул его за плечо Елизар.

Тимофей открыл глаза и увидел, что у пахана нет пистолета. Он стоял перед ним и улыбался, в глазах удивление, густо замешанное на восхищении.

– Нет, только собирался.

– Вечным сном?

– Ну да.

– А тебе правда не страшно?

– Есть немного. Но в общем терпимо.

– Ты псих?

– Нет. А что, похоже?

– Я бы не сказал... У тебя железные нервы.

– Я их не вскрывал, не смотрел, из чего они.

– И не дурак... Да, от брата моего тебе благодарность. И от меня тоже.

– Я слышал, твоего брата Захар убил.

– Убил. И закопал. Но я все равно узнал. Хотел отомстить, но было уже поздно. Ты за моего брата отомстил.