И жизнь моя - вечная игра - Владимир Колычев

Тимофей недоумевал. Никак не мог он подумать, что Лена работает на каккого-то Зимовца. Допускал, что ее могли завербовать заболонские менты, но чтобы какой-то хмырь из Подостова...

Но оказалось, что Ваня Зимовец совсем не простой человек. Он имел и легальный бизнес, и нелегальный – на пару со своим компаньоном сеял в городе наркотики и пожинал с них богатый урожай «зелени». Об этом и рассказала ему Елена, хотя Тимофей сам должен был узнать через свою разведку. Но его люди прознали только про наркобарона Гошу, который, как сейчас оказалось, принадлежал Зимовцу с потрохами...

Тимофей отправился в Подостов вместе с Леной, там она сказала, что ей нужно повидать родителей, которые якобы находились на даче. Тимофей сдуру отправился с ней. В охрану взял четырех бойцов...

Родителей в доме не оказалось. И хотя Лена сумела правдоподобно объяснить их отсутствие, Тимофей уже тогда заподозрил неладное.

И все же их могли взять тепленькими в этом доме. Но Лена допустила ошибку. Тимофей пошел за ней в одну из комнат, но наткнулся на запертую дверь. Тогда он приложил ухо к замочной скважине и услышал ее голос – на фоне радиоэфирного шума. «Можете начинать...»

Ударом ноги он вышиб дверь, вырвал из ее рук трубку «Моторолы», рукой наотмашь хлестнул ее по лицу.

– Признавайся, сука!..

И она призналась. Рассказала, что за ним охотится Ваня Зимовец со своей бригадой. Сказала, что дом окружен, и в любой момент может начаться штурм.

– Как же так? Почему?..

– Он заставил меня...

Оказалось, что Лена была его любовницей, но он пожертвовал ею ради того, чтобы держать Тимофея под постоянным присмотром. Он хотел знать каждый его шаг. Но главной задачей Лены было загнать его в ловушку. И она блестяще справилась с этим... Но может быть, еще не поздно сделать ход назад?

Тимофей попытался выйти из дома, но длинная автоматная очередь хлестнула над головой, выбивая из стены комки штукатурки с кирпичной пылью вперемешку. Если бы только это... Схватился за раненую руку Данила...

– Твою мать!

Тимофей заскочил обратно в дом, увлек за собой своих бойцов. Оружие есть у всех – у всех ижевские пистолеты, а у двоих в довесок еще израильские «узи». Атаку, может, они и отобьют, но если Зимовец шарахнет по дому из гранатомета, то костей потом не соберешь...

– Убью, сука! – заорал на Лену раненый Данила.

– Заткнись! – осадил его Тимофей.

Сам подошел к ней, нежно провел рукой по щеке. И вдруг резко, без замаха ударил ее по этой же щеке раскрытой ладонью. Лена упала на пол, гулко ударившись об него коленками.

– Бить ее могу только я, – сказал он, студено глянув на Данилу. – Я же и убью ее... Свяжи эту суку. И в подвал...

– Ею закрыться можно, ну, как щитом, – подал идею Устим.

– В подвал! – отрезал он.

И свирепо глянул на умника.

– К окну давай! Глядеть в оба!

Связанную Лену сбросили в подвал. Дом превратили в крепость – пока что Тимофей не мог сказать, в неприступную или так себе. Время покажет...

Дом находился далеко от города, на отшибе дачного поселка, телефона в нем не было, а радиуса действия радиостанций не хватало для того, чтобы достучаться до своих. На то и рассчитывал Зимовец, устраивая здесь засаду. Загнал Тимофея в ловушку, обложил со всех сторон. И победа легко достанется ему, если он догадается шарахнуть по дому из гранатомета. У Тимофея в арсеналах были «Мухи». И у Зимовца вполне могут иметься такие одноразовые дуры...

Бойцы Зимовца ударили со стороны сада. Обстреляли дом с фасада – отвлекли внимание. А в атаку пошли с тыла. Выбрались из-за кустов крыжовника и вперед перебежками. Но им не повезло. Тимофей знал, что такое современный бой в условиях города. Его стараниями дом обзавелся глазами со всех сторон, и перегруппировку сил он произвел грамотно. Жаль, мощный огневой вал создать не удалось. Два пистолета, два «узи» – этого хватило лишь для того, чтобы отбросить атакующих на исходные позиции. На поле боя – на ковре из опавших листьев, под яблоней остался лежать один труп. Негусто.

Но, оказалось, что и не пусто. Напуганный враг атаку повторять не спешил.

Тимофей вспомнил про рацию, которой пользовалась Лена. Нашел ее, поднял с пола, включил.

– Зимовец, сука, ты где? – спросил он в эфир.

Ваня отозвался почти сразу.

– Сдавайся, Орлик. Шансов у тебя нет.

Тимофей внимательно вслушивался в его голос – злорадные интонации резали слух, но не было в нем ликования, как если бы говорящий был уверен в своей победе.

– Ты идиот, да? Сейчас братва подтянется.

– Не подтянется. Ероха твой приказал долго жить.

– Что?!

– Нет больше твоего Ерохи. И бригаду его разогнали. Подостов теперь мой!

– Долго же ты точил зубы, тварь!

– Сколько точил, столько и отхватил.

– За Ероху ответишь!

– Ты бы о себе подумал... Выходи ко мне, поговорим, глядишь, и договоримся. Мир заключим, типа пакт о ненападении...

– Не вопрос. Приходи, обсудим.

– Лучше ты к нам.

– Что, очко жмет?

– Да нет, это тебе бояться надо...

– Чего мне бояться? – усмехнулся Тимофей. – Скоро братва из Заболони подтянется.

– Не подтянется. Во-первых, у тебя связи нет. А во-вторых, Алексу твоему сейчас не до тебя...

– Это еще почему?

– Да потому, что мочалом твоя Заболонь накрылась. Шухер там сейчас большой.

– Давай, давай, грузи.