Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви - Индира Макдауэлл

Возможность поживиться чем-то в лагере отвлекает фанатиков, но грабить бросается только часть нападающих, остальные преследуют другую цель. Им нужны мы. Или наша гибель.

Хранители обмениваются короткими командами, затем нам с Амритой предлагают сесть в машину, сами же намереваются прикрывать отход. Глупо, конечно, гибнуть в Агре при столкновении религиозных групп – но не удирать же? Однако Амрита так не считает, ее приказ жесток:

– В машину! – И следом: – Go!!!

До Джаи не добраться, там фанатики, а защитников все меньше. Я вскакиваю в «Тату Арию», за руль садится моя спасительница, и автомобиль срывается с места так, что меня отбрасывает на спинку сиденья.

– Ремень!

Какого черта она мне приказывает?

Но я уже понимаю, что ремень не будет лишним. Раджив Сингх водит машину, как заправский гонщик, но эта дама могла бы дать Сингху фору. Она на сумасшедшей скорости едет между небольших домишек, огибает какое-то предприятие и выскакивает на Тадж-роуд заметно дальше лагеря. Крики и грохот слышны уже позади, толпе нас не догнать.

На наше счастье, улицы пусты, потому на скорости в сто двадцать «Тата Ария» пролетает по Тадж-роуд за минуту и вырывается на трассу на Фатехабад. Теперь скорость сто восемьдесят и это в городской черте. Но полиции не видно. Впрочем, как и перепуганных насмерть жителей. У фанатиков нет автомобилей, а те, на которых Джая и ее люди спасали меня, им не завести. Это дает возможность нашей «Тате Арии» оторваться окончательно.

Амрита меня спасает – но что это за спасение? Джая поручила меня этой странной индианке, однако доверять нельзя никому вокруг. Зачем я им? Зачем я Джае? И всем этим индийцам, которые остались ценой своих жизней прикрывать наш отход? Кроме того, женщина мне явно знакома.

– Кто вы? Это вас я видела у Тадж-Махала?

– Да. Я Амрита Ратхор, мать Раджива Сингха.

На мгновение я теряю дар речи.

– Вы же… умерли год назад?..

Она усмехается:

– Все так считают.

Теперь мне понятно, почему Раджив откровенно тогда старался «не замечать» мать, а она укрылась от Сингха в тени. Конечно, они же очень похожи!

– Что происходит? Люди, которые остались прикрывать наш побег, погибнут.

– Могут погибнуть все, но должна остаться жить ты, – отвечает она сурово.

– Почему? Почему вы спасаете меня, ведь британцев в Агре немало?

Вместо ответа Амрита тянется к своей сумке, умудряясь при этом сигналить зеваке, переходящему дорогу.

– Знакома? – Она показывает мне фотографию, которую достала из сумки.

На снимке девушка доктора Ратхора.

– Да, я видела такую в кабинете доктора Викрама Ратхора в Лондоне.

Снова быстрый взгляд, потом вздох:

– Это Индира Ратхор. Ее сердце у тебя.

– Что?! – Эта новость слишком неожиданна для меня.

Амрита резко крутит руль, чтобы избежать столкновения с мотоциклистом. Я с силой ударяюсь о дверцу машины.

– Держись! – говорит Амрита и бросает на меня короткий взгляд, чтобы убедиться, что я не разбила голову. – Перед своей смертью она подписала Викраму распоряжение пересадить сердце тебе.

– Почему мне?

– Посчитала достойной.

Поняв мое смятение, она поясняет:

– Это не просто сердце, Джейн, это сердце Мумтаз.

– Какой еще Мумтаз? Вы же сказали, что девушку звали Индирой?

– Джая рассказывала тебе об Ордене Хранителей и о том, зачем он был создан?

– Да… – Если честно, я растеряна. – Неужели?..

– Ты правильно подумала. Когда-то Хранительницей сердца была я, потом передала Индире. У Индиры не было возможности сделать все правильно, она решила передать само сердце, чтобы потом я могла провести обряд. Теперь ты Хранительница.

Вот почему меня спасали всем миром даже ценой собственных жизней!

– Но если бы…

– За Индирой должна была последовать Джая, потому она и возглавила Орден.

– Господи, а если я не хочу быть Хранительницей! – Это восклицание вырвалось у меня помимо воли.

Амрита жмет на клаксон так, словно мы готовы в кого-то врезаться, хотя машина всего лишь пролетает мимо очередной деревни, которых на пути очень много.

Несколько мгновений Амрита молчит, потом вздыхает:

– Ты можешь, конечно, отказаться от проведения обряда, но прошу потерпеть пока…

Не дождавшись продолжения, я уточняю:

– Пока что?..

– Пока я не найду новую Хранительницу.

– А это трудно?

Амрита качает головой:

– Это невозможно.

В следующую секунду она снова с досадой сигналит без всякой надобности, а потом поясняет почти обиженно:

– Сердце должна хранить женщина, еще способная родить детей. Она и возглавляет Орден. Цепочка не может прерваться. Когда я оказалась слишком старой для того, чтобы рожать детей, Хранительницей стала Индира. Но после ее гибели и гибели Джаи в ордене нет девушек подходящего возраста, только старухи старше меня или совсем девочки. И ты.

Амрита грустно вздыхает:

– Я понимаю, что ты не хочешь, но это не просто сердце Мумтаз, это сердце Тадж-Махала.

Теперь еще и Тадж-Махал!

Да… мать Сингха явно не в себе…

– Это, конечно, очень интересно про сердце, Тадж-Махал и прочее, – осторожно говорю я. – Но мне пора домой. Совсем домой, в Лондон. Я вам очень благодарна за то, что вы вытащили меня из кошмара в Агре, но теперь просто высадите меня, пожалуйста, в первой же деревне, чтобы я вас больше не обременяла.

Амрита Ратхор усмехается:

– Я понимаю, поверить во все это трудно, тем более что ты фиранги.

– Хранительницей ведь нельзя стать против воли? – спрашиваю я.

– Нет.

– Я еще не чувствую себя готовой. Это слишком ответственно. Вернусь в Лондон, на досуге почитаю литературу, поразмыслю…

Амрита смотрит на меня строго, но во взгляде ее чувствуется досада.

– Я высажу тебя, но не в ближайшей деревне, а там, где наверняка говорят по-английски, где есть банкомат и откуда ты сможешь улететь. Потерпи, Канпур недалеко, там хороший аэропорт, хотя и с местными рейсами. Или чуть в стороне Лакхнау, там рейсы на Дубаи.

И все – больше она не произнесла ни слова. Железная дама, однако.

Я чувствую себя неуютно, но молчу. Кто знает, как она отреагирует на мои слова или просьбу что-то разъяснить? К тому же мне действительно пора домой. С момента разговора с Алисией Хилл, когда я узнала о предательстве Эдварда, столько всего произошло! Я не успеваю привыкнуть к переменам.