Ресторан «Испанский дворик» - Марина Белова

– Да тут все выложено плитами и везде колонны, – как будто читая мои мысли, сказала Алина. – Надо Вене позвонить. Он уже два часа здесь бродит.

Я достала телефон и стала набирать Куропаткина.

– Алё, – тихо ответил Веня.

– Ты где? Мы уже в Альгамбре.

– Я в «Зале Абенсерхав».

– Он в «Зале Абенсерхав», – я с трудом повторила название специально для Алины.

– Спроси: там колоны и фонтан есть?

– Веня, колонны и фонтан в этом зале имеются? Если нет… Впрочем стой, где стоишь, мы идем к тебе.

Альберто, который очень хорошо здесь ориентировался – наверное, не единожды привозил сюда туристов, – повел нас к Вене короткой дорогой.

Как оказалось, нашему Куропаткину крупно повезло, он примкнул к группе с русскоговорящим гидом и теперь знал о Альгамбре все или почти все.

– Знаете, почему зал Абенсерхав так называется?

– Откуда, Веня? – подыграла я Куропаткину, чтобы дать ему возможность поделиться приобретенной информацией.

– Представитель этой фамилии имел неосторожность влюбиться в наложницу эмира. Тот, чтобы другим было не повадно, в наказание казнил сто членов этой семьи. Такова легенда, но думаю, все так и было на самом деле. Жестокие нравы в ту пору царили в Испании. А вы как считаете, Альберто?

– Нет дыма без огня, – кивнул Альберто, одновременно и соглашаясь, и ревнуя к своей аудитории, то есть ко мне и Алине. – Мне проводить экскурсию, или ваш друг поделится впечатлениями?

– Не буду отбирать ваш хлеб, – Куропаткин поднял ладони и сделал шаг назад. – Мне самому будет интересно послушать еще раз.

– Раз уж мы здесь. об этом зале я расскажу другую легенду. В 1482 году здесь произошли кровавые убийства. Чтобы освободить своему сыну Боабдилю – будущему последнему халифу Гранады – путь к трону, его отец вызвал в Альгамбру еще тридцать шесть претендентов. Их встречал в этом зале поджидавший уже палач, который всем перерезал горло. Рассказывают, что даже сейчас, спустя пять веков, здесь иногда можно увидеть кровавые пятна. Впрочем, некоторые историки утверждают, что казнь проходила в Львином дворике, к которому примыкает «Зал Абенсерхав».

– Кстати, Львиный дворик сегодня закрыт, – доложил Веня.

– Почему? – не сговариваясь, в один голос спросили я и Алина.

Наверно, со стороны мы выглядели несколько странно. Альберто с удивлением на нас посмотрел, но промолчал, предоставив возможность договорить Куропаткину.

– Кто же мне скажет? Группа, к которой я примкнул, смогли посмотреть на фонтан со львами только из проема ворот.

– Альберто, а вы могли бы узнать, почему закрыт этот двор для экскурсий? – попросила я. – Быть здесь и не посмотреть Львиный дворик – обидно.

– Хорошо, узнаю.

Перед входом в Львиный дворик стоял охранник, добродушный испанец, одетый в униформу. Альберто показал ему свое удостоверение и доверительно заговорил, постоянно оглядываясь на нас. Что уж он там ему о нас рассказывал, не знаю, но охранник не прочь был поболтать и пять минут вводил нашего гида в курс дела.

Мы с нетерпением ждали возвращения Альберто, а когда он вернулся, были ошеломлены информацией.

– Несколько дней назад, ночью незнакомец проник на территорию комплекса. Видео-камера, расположенная в Львином дворике, зафиксировала его вторжение. Перед камерой он появился всего на несколько секунд. К сожалению, видеосъемка была прервана. Преступник хорошо разбирался в технике и отключил камеру, вернее включил режим «пауза». Что этот человек делал во внутреннем дворике, неизвестно. Впрочем, не факт, что преступник был один. Охранники на главном пульте не сразу сообразили, что у них были гости. Наутро все было как обычно: ни взломов, ни похищений ценных экспонатов. То, что камера стоит в режиме «пауза», было обнаружено только тогда, когда запустили туристов. Просмотрев запись до отключения, решили не рисковать и закрыть Львиный дворик, пока не будет проверена вся территория. Есть предположение, что люди, побывавшие здесь ночью, входят в один из отрядов испанских исламистов. Может, вы не знаете, но после взрыва в метро, происшедшего несколько лет назад, ответственность за все теракты берут на себя исламисты. Возможно, они и здесь заложили взрывчатку.

– Был анонимный звонок?

– Нет, пока все тихо. Я же говорю, это всего лишь предположение. Бомбу пока не нашли.

– А ищут? Есть же специально обученные собаки на взрывчатку, металлоискатели, что-то еще! Столько дней дворик закрыт для просмотра, и никому до этого нет дела! – возмутилась я. – Если двор заминирован, то почему разрешают смотреть на него из окна?

– Может он и не заминирован, – пожал плечами Альберто. – Да скорей всего он и не заминирован.

«Ясно, охранник сам толком не знает», – подумала я.

– Значит, все-таки дворик проверяли на предмет взрывчатки? – спросила Алина.

– Смотрели. В каждую щелку заглядывали. Львов сканировали. Нет взрывчатки.

– А плиты поднимали? – спросила я после некоторых сомнений, заводить разговор о плитах или нет.

– Плиты? Зачем плиты? Положи на взрывчатку плиту – она взорвется от тяжести плиты. Да нет, глупости это. Зачем исламистам взрывать памятник своей же культуры? – задумался Альберто.

– Тогда кто был ночью?

– Послушайте, а не на Настю ли с Литовченко вы намекаете? – догадался Альберто. – Но что они могли забыть ночью в музее?

Я не стала раскрывать ему все карты. Зачем постороннему человеку знать о сокровищах халифа? Проще Альберто использовать в слепую.

– Найдем, спросим. Альберто, нам надо поговорить с кем-то, кто дежурил охранником в ту ночь. Возможно, кто-то воочию видел ночного визитера.

Альберто вновь пошел к охраннику. Опять с оглядкой на нас о чем-то спросил.

– Дежурило достаточно много человек. Четыре на главном пульте и по два на территории каждого из объектов. Так вот двое, которые должны были ночью проверять и Львиный дворик на следующем дежурстве не появились.

– Как так не появились?

– С ними все в порядке. Один взял отпуск по семейным обстоятельствам. Якобы жена у него вот-вот должна родить. А другой заболел, попросил несколько дней, чтобы отлежаться дома.

– Странно. Нам бы адресок этих двух.

– Этот не знает, – Альберто скосил глаза на охранника.

– А узнать может?

– Обещал. Но только тогда, когда освободится с дежурства.

– Отдел кадров будет закрыт, – вздохнула я.

– Ему не нужен отдел кадров. Он собирался спросить у товарища. Тот вроде бы знает этих двоих. Он бы и сейчас по радиотелефону спросил, но боится, что его могут прослушать. Если начальство поймает на посторонних разговорах, тогда парню непременно попадет, а неприятности никому не нужны.