Любовь с алмазным блеском - Мария Жукова-Гладкова

Солнышко припекало, и я сняла верх спортивного костюма, оставшись в одной футболке. Можно было даже позагорать, но купальник остался среди других вещей в палатке. Наши наверняка беспокоятся! Они же даже предположить не могут, куда я исчезла!

Одну меня усыпить не могли. В лагере должны были заснуть все. Иначе Константину, Мите и Славе не удалось бы меня вынуть из спального мешка и доставить в дом, скорее всего арендованный компанией на время исследовательских работ (что бы они не означали в данном случае).

Каким образом можно было нас всех усыпить, если использовался не газ? А если все-таки какой-то новый, более безопасный для организма газ? Пускать его следовало в палатки. Но ведь оставались двое часовых! Они сидели на открытом воздухе, и им следовало пускать газ прямо в лицо. Или их… сняли?! Надеюсь, просто вырубили. Константин, Митя и Слава не похожи на убийц. Вероятнее всего, мужики трудятся в службе безопасности алмазодобывающей компании и в основном работают головами. Хотя, вероятно, могут и руками – во всех смыслах. И оружие у них наверняка с собой имеется. А кто в тайге будет проверять разрешения на его ношение? Ведь наши тоже прихватили с собой средства обороны.

После некоторых размышлений я пришла к выводу, что снотворное (вероятно, естественного происхождения) было подмешано в чай. Чай заваривали Василий с Ольгой Ивановной и по ходу дела рассказывали, что в этих местах много пахучих трав, которые все местные жители сушат и заваривают. Ими лечатся от многих болезней, пьют для профилактики. Ольга Ивановна вряд ли стала бы усыплять участников экспедиции, а вот плутоватый Василий вполне мог кинуть в котелок щепотку, а то и горсточку какой-нибудь дурман-травы.

Но расследованием займется Виталя. Или уже занимается – если я проснулась, то и другие уже должны пробудиться.

По пути я сделала небольшой крюк, чтобы взглянуть на джипы, припаркованные в укромном месте. Автомобили стояли там, где мы их оставили, так как проезд дальше на машине был невозможен. Шины оказались целы, их никто не проколол.

Когда я вышла на полянку у берега, на которой стояли наши палатки, то вначале уставилась на открывшееся моим глаза зрелище широко распахнутыми глазами. Потом закрыла их, снова открыла, потрясла головой и все-таки пошла вперед.

Палатки не стояли, а лежали тремя кучами. Рядом с ними не было ни одного человека. Нигде поблизости я не слышала никаких голосов. Костер сегодня не разжигали, и пустой котелок так и висел над местом его разведения. Неужели эти три паразита… Или после Константина, Мити и Славы тут побывал кто-то еще, кто не стал церемониться с новыми пришельцами?

Первой на моем пути стояла палатка ребят из службы безопасности Ивана Захаровича. Я увидела темно-бурые следы перед входом и тут же бросила взгляд вправо, в сторону реки. Что-то (или кого-то) явно волоком тащили по земле к воде. Я пошла рядом с примятой «дорожкой». Кое-где в траве заметила такие же бурые пятна, как возле палатки. Следы обрывались у воды. Кстати, их было два. Я пришла к выводу, что в этом месте от палатки к воде протащили два тела. Но где же остальные наши?!

Чуть дальше стояла палатка, в которой разместились Татьяна, Пашка, Виталя и я. Там не нашлось ни следов крови, ни следов волочения тел. Следы различной обуви имелись.

Я сунула в палатку сначала нос, потом залезла целиком. Попробовать ее поставить? Одна справлюсь? Пожалуй, да. Только прежде нужно заснять поляну в том виде, в котором я тут все нашла.

Камера была на месте и никак не пострадала. В свое время Пашка приобрел для камеры потрясающий чехол, который защищает и от ударов, и от воды. У нас с Татьяной имеются поясные сумки той же фирмы, в которых не промокают документы и телефоны. Нам уже доводилось опробовать их на практике, когда мы прыгали с тонущего корабля в воду[2]. Я нашла и свою, и Татьянину сумку, свою пристегнула на пояс, предварительно проверив содержимое. Но обычный мобильный здесь не работал, поэтому я пошарила в своем спальном мешке, где у меня в ногах хранился спутниковый телефон. Один раз он меня уже спас, но тогда меня усыпили и выкрали прямо в спальном мешке[3].

Спутниковый работал, как, впрочем, и во всех других местах, где мне доводилось бывать. Я быстро запустила набор личного номера Ивана Захаровича. Трубку взял сам Сухоруков и тут же рявкнул:

– Почему на связь не выходите? Что еще случилось?

Я быстро отчиталась. Сухоруков буркнул что-то неопределенное себе под нос, потом сказал: