Ледяное ложе для брачной ночи - Анна Данилова

Они говорили почти шепотом, отойдя на несколько шагов от трупа.

– Нет у меня жены. Но это твой район, Аркадий.

– Сашок, давай поговорим с тобой, как мужчина с мужчиной…

Они переговаривались до тех пор, пока к ресторану не подошла девушка в форме. Увидев препирающихся милиционеров и отлично понимая, что происходит, она достала телефон и набрала два номера, после чего опустилась перед трупом на колени и покачала головой.

– Вот черт! И как раз в мое дежурство. Эй, Аркадий, Саша! Вы спросили, каким образом здесь оказался труп?

Аркадий, услышав голос своей напарницы, резко повернулся. Теперь он точно появится дома не раньше утра!

– Да, это точно Карлуша, художник.

– А я смотрю, ботинки знакомые. Он же был таким большим оригиналом, только у него могли быть такие ботинки, да и куртку я его узнал. И что с ним такое? Удушили? Почему на голове пакет?

– А вдруг он жив? Я тоже сначала подумал, что это Илья Карлов, художник, но он вроде бы такой интеллигентный человек, никогда ни с кем не конфликтовал, свое место на проспекте он заработал, да его весь город знает!

– А эти менты? Вы видели, как они спорили, на чьей территории находится труп? Никто не хочет работать. Не будь свидетелей, они бы до утра перетаскивали тело из одного района в другой.

– А вдруг он жив?

– Да успокойся ты, мертвый он. Видишь, как лежит, так живые не лежат, нога вывернута, словно сломана. Он закоченел уже. Надо же, погиб на рабочем месте…

– Ничего подобного! Его дворник или сторож сюда приволок. Пьяный ужасно. Тащил и приговаривал, что мужчин и так мало, а тут кто-то взял и выбросил мужика на помойку.

– А эта, в форме, сразу определила, на чьей территории труп. Видишь, засуетилась, позвонила кому надо.

– Ну что, мужики, пойдем выпьем, что ли, за упокой души Ильи Карлова? Я был знаком с ним лично. Он неплохой портрет мой нарисовал, правда, я там получился неестественно красивым. Ни одной морщинки нет! Хороший мужик был…

– Интересно, кто его убил?

Марк вышел из ванной, на ходу приглаживая мокрые волнистые волосы.

– Чаю – и спать, – сказала Рита, протягивая ему щетку. – Марк, какие же у тебя красивые волосы… Любая женщина бы позавидовала.

– Да я и сам вроде бы ничего.

На столе промурлыкал телефон.

– Хотел пораньше спать лечь, – пробормотал Марк. – Садовников слушает. Лев, ты? Знаешь, который час? И что? Что случилось?

Рита смотрела, как меняется выражение лица Марка. Она уже поняла, что произошло что-то серьезное, раз Марка потревожили в столь поздний час.

– Хорошо, Лева, я еду. Да знаю я, знаю, конечно, как проехать к «Европе»: по улице Яблочкова. Въеду как раз во двор. Где, говоришь, его нашли? Возле мусорных баков? И как же он оказался на проспекте? Дворник? Вот идиоты! Фильмов, что ли, не смотрят, книг не читают, не понимают, что тело нельзя трогать до приезда милиции!

Рита поставила на стол чайник, села за стол, скрестив руки.

– Расстроилась? – Марк потрепал ее по плечу.

– Да нет. Просто не хочется одной ложиться. Я и так целыми днями одна.

– Я понимаю. Но что делать?

– Надо ехать. Что там? Убийство? Рядом с «Европой»?

– А ты откуда знаешь? Хотя… Я же сам сказал про «Европу». Да. Лева сказал, что там труп нашли. Мужчина. Предположительно художник Илья Карлов.

– Карлуша? – Рита даже привстала. – Господи! Да что же это такое? Всех моих знакомых постепенно убивают! Я отлично его знала. Совершенно безобидный человек.

– А на голове трупа угадай, что?

– Неужели полиэтиленовый пакет? Марк?!

– Да, Рита. И это-то расстроило меня больше всего. Пакет – это уже почерк. Это уже серия. Сначала Прусаков, потом Пьянков, теперь, как ты говоришь, Карлуша. Может, конечно, и не он, но посетители ресторана узнали его по желтым ботинкам.

– Он, – покачала головой Рита. – Он ужасно гордился своими желтыми ботинками, всем рассказывал, что купил их в Нью-Йорке.

– Он был женат?

– Нет, что ты.

– Почему? Он «голубой»?

– Ты не так понял. С ориентацией у него было все в порядке. Просто он был таким… странным. Словом, не всякая женщина согласилась бы жить с ним. Он был чрезвычайно общительным, чрезвычайно разговорчивым, чрезвычайно талантливым.

– С кем он жил?

– Мать его давно умерла, лет пятнадцать назад. У него квартира неподалеку от цирка, прямо в центре. Кажется, еще какая-то недвижимость имеется. А вот дачу он продал, купил машину. Словом, не бедствовал, но и состоятельным его назвать было сложно. Он любил ездить и все, что зарабатывал, тратил на путешествия. Марк, может, все-таки это не он?

– Посмотрим.

– Ты позвонишь мне, когда выяснится окончательно личность убитого? Кстати, а как его убили?

– Понятия не имею.

– Значит, отравили. Раз Прусакова отравили, то и Карлушу тоже. Марк…

– Что, Рита?

– Мне страшно.

Она подошла, Марк погладил ее по голове, как маленькую, поцеловал в губы.

– Это я во всем виноват. Если бы не моя работа, тебе бы никогда не было страшно. А я не должен был тебе рассказывать о своих делах.

– Не говори так.

– Все, Рита, я должен идти. Если тебе в самом деле страшно, позвони маме или сестре, пусть они приедут.

– Нет, все нормально.

Она проводила его до двери. Была ночь, все нормальные люди, подумалось ей, ложились спать, а Марк…

Зазвонил телефон, Рита, вздрогнув, подошла и взяла трубку.

– Рита? Это я, твоя любимая сестра Ната. Как дела? Как твой драгоценный живот?

– Карлушу убили… кажется.

– Карлушу? Да ты что?! – Ната на другом конце провода осмысливала информацию. В свое время Илья Карлов пытался ухаживать за ней, и Рита отлично знала эту историю, закончившуюся ничем. – Ната бросила Илью до того, как их платонические отношения перешли в другую стадию.

– Если хочешь, приезжай. Марк поехал на место преступления, на проспект.

– Ты извини, Ритуля, но я не могу. Я сейчас не дома, в гостях. И не скоро освобожусь. Но если тебе не по себе, если ты нервничаешь… Марк, говоришь, ушел? Мог бы и отпуск взять месяцев на девять, как раз на время твоей беременности.

– Ты все шутишь.

– Я выпила немного. Рита, я могу позвонить маме и попросить ее приехать к тебе.

– У меня тоже есть телефон, – вздохнула Рита. – Нет, ничего такого не нужно. Со мной все в порядке. Просто Карлушу жалко. Ты не знаешь, с кем он жил, может, женился? А то я Марку сказала, что он был один.