Сквозь тусклое стекло - Михаил Март

— И правильно сделал. Зачем травмировать человека без веских оснований. Ключи подошли, значит, мы не ошиблись. Или он вас напугал?

— Я не из пугливых. К парню претензий не имею. Он сначала дверь открыл, а потом позвонил. Тут должна быть золотая зажигалка, на ней тоже есть гравировка «В.Д.». Я ее не вижу.

— Значит, ее не было.

— Не пудри мне мозги, полковник. Муж с ней не расставался. Поищи в карманах своих ханыг. Вещь дорогая.

— Вас зажигалка волнует или смерть мужа?

— Я мужа не видела. Головешку видела.

— Акт опознания подписывать будете?

— Ключи, перстень и часы — не доказательство. Пусть сделают рентген левой ключицы. Я хочу посмотреть снимок. Надо взять ткань на ДНК.

— У Дербенева есть родственники?

— Брат в Симферополе. Я его вызову.

— Когда вы в последний раз видели мужа?

— В понедельник. Уехал на рыбалку с Иваном. Ему надоели «пастухи».

— Кто же его пас?

— Кто-то из ваших.

— Долгая рыбалка получилась.

— Они ездят в Карелию на машинах. Неделя-две в порядке вещей.

— И он не звонил?

— Нет. Сева знает, что его телефоны на прослушке. Зачем ему отмечаться. От вас нигде покоя не найдешь. Раньше этого воскресенья я его не ждала.

— Посидите в коридоре.

Женщина вышла. Появился майор.

— Труп Дербеня на рентген. Левая ключица. Срочно. Мокрый снимок — мне. И давай вторую вдову.

Вошла молодая девушка, невысокая, хрупкая, изящная, с высокой грудью. Она все еще всхлипывала.

— Садитесь. Как вас зовут?

— Ляля.

— Полное имя.

— Ольга Шатилова.

Она чуть ли не на цыпочках подошла к столу и присела на край стула.

— Мужа опознали?

— Не знаю… Я чувствовала, что-то должно случиться.

— Это почему же?

— Нервный был в последнее время. Почти не разговаривал.

— Куда девался?

— Уехал на рыбалку с Севой.

— За ним следили?

— Кто?

— Не знаю. Он говорил о слежке?

— Иван ни о чем со мной не говорит. Языком много болтаю, так он считает. По телефону с девчонками разговариваю. Видеться нам некогда.

— На какие средства жили?

— Ваня работал, и я работаю. Хватает.

— Где он работал?

— Не знаю. Он не говорил.

Полковник высыпал вещи из второго пакета и накрыл их ладонью.

— Какие он носил часы?

— «Ролекс». На серебряном браслете.

Федоров пододвинул к краю стола часы.

— Они?

— Они.

Из глаз женщины брызнули слезы.

— И ключи подходят к вашему дому. А теперь скажите, как у Ивана обстояли дела с зубами? Коронки, пломбы, фиксы?

— Не знаю. Зубы в стакан не клал. Наверное, нормальные. Но он за ними не следил. Изо рта пахло. Может, от желудка.

— Родственники у мужа есть?

— Нет. Он детдомовский.

— Вы хорошо знали Всеволода Дербенева?

— Видела его, здоровались, но не разговаривали.

— А его жену?

— Нет, что вы, она даже не смотрит в мою сторону. Гордая. С высшим образованием.

— Чем вы занимаетесь?

— Была спортсменкой, сейчас работаю акробаткой в цирке.

— Уверены, что муж уехал на рыбалку?

— Нет.

— Почему?

— Он оставил мне деньги. Три тысячи долларов. Больше сотни я от него не видела, а тут три тысячи. Будто уходил навсегда.

— У него есть другие женщины?

— Не знаю. Я за ним не слежу и не расспрашиваю его. Ваня хорошо ко мне относится. Никогда меня не бил.

Полковник усмехнулся:

— Бьет, значит, любит, не бьет — тоже любит. А кто вас бил?

— Первый муж. А до него отец. Циркачи — народ грубый, побоями они работоспособность воспитывают. Что я теперь буду делать без Вани?

Полковник подал ей лист бумаги:

— Подпишите протокол опознания.

Девушка подписала.

— Идите домой, выпейте валерьянки и постарайтесь уснуть. Горю слезами не поможешь.

С опущенной головой Ляля побрела к двери. Федорову стало жалко эту беззащитную тростиночку.

Следующие десять минут полковник просидел в одиночестве, продолжая рисовать чертиков, пока, наконец, не вернулся майор со снимком.

— Что? — не отрываясь от рисунка, спросил полковник.

— Перелом ключицы и неправильно сросшаяся кость, есть смещение. Так сказал врач, Федор Витальич.

— Дербенева в коридоре?

— Сидит у двери. Как мумия. Ничего перед собой не видит.

— Железная баба. Покажи ей снимок, а потом пусть зайдет.

Майор вышел и через две минуты вернулся:

— Где она?

— Увидела снимок, заревела и ушла. Оглянувшись, крикнула: «Делайте ДНК». На стуле остался старый снимок, сделанный год тому назад. Один в один с этим.

— Черт с ней, и так все ясно. Вещдоки убери, отдавать их рано. Дело открывать будет Москва. Что с машинами?

— Клюев в управлении. Вы ему дали задание.

— Заканчивай здесь с формальностями и ко мне в кабинет. Сегодня мы работаем.

Как только Федоров вернулся к себе, вошел капитан Клюев и доложил о результатах проверки:

— Фургон «Вольво» был желтым. Его угнали два месяца назад от магазина «Эльдорадо» вместе с товаром. Шофер оформлял накладные на привезенные с базы стиральные машины — девять штук. Вышел на улицу — машины нет. Ее так и не нашли. Товар тоже на рынке не появлялся.

— Не был замечен, так точнее. А то ты не знаешь, как это делается. Дальше.

— Бензовоз угнали в пятницу вместе с бензином от нефтеперерабатывающего завода в Капотне. Шофера тюкнули по балде у светофора. Очнулся в кустах у Москва-реки, связанный скотчем по рукам и ногам. Нашли его часа через три любители шашлыков. Гаишники получили наводку, но ничего не обнаружили. Район шустрят. Но если бензовоз простоял здесь сутки, то следов мы не найдем. Фургон проследить проще. Ребята работают.

— Ясно одно — авария спланирована. Банда готовила дело в наших краях. До Капотни рукой подать, и фургон шел сюда. Дербенев и Шатилов тоже местные. Ключик у нас, надо дверь подходящую подобрать.