Кто последний к маньяку? - Марина Серова

– Вы его проверяли?

– У него алиби. Как раз в момент убийства к нему бригада ремонтников из «Горсвета» приезжала – какая-то авария на линии была, в квартире у вице-губернатора трансформатор сгорел, так тот целый скандал устроил, хотя электричество всего на час отключили…

– Так что садовник-то рассказал?

– Садовник? Ах да! Так вот, садовник рассказал, что из-за границы последний раз Ирэн привезла с собой морской контейнер всякого барахла. Ты знаешь, мы осматривали ее квартиру… У меня фантазии не хватает придумать, что еще можно купить для дома. Думаю, и у тебя не хватит… А ты говоришь, магазины… У нее не нашего с тобой уровня проблемы были… Единственное, на что она последнее время тратила деньги, – покупала топографические копии картин. Причем – только шедевров. У нее весь второй этаж – что-то вроде картинной галереи. Только какие-то аппараты стоят везде, типа проекторов, что ли? Но на стенах – ну настоящие картины! Я пока рукой не потрогал – не поверил, что не настоящие. А это только изображение, рука проходит сквозь него. Призрачная какая-то атмосфера в ее квартире. На стенах – Рембрандт, Рубенс, Веласкес, Дюрер, Пикассо, ни одного, кстати, русского мастера, все иностранцы, все классики. И как бы нет этих картин в то же время. Странно так… И сама она, надо сказать, какая-то призрачная была. Не женщина – туман… Или – дурман… Я, правда, больше по портрету сужу – у нее в спальне портрет висит во всю стену. Обнаженная она на нем… Не знаю, право, чьей работы портрет… Но глаз не оторвать.

«Ох, Славка, – подумала я, – бабник ты неисправимый…»

– А что произошло в казино? – попыталась я сдвинуть его со слишком уж личных воспоминаний об Ирэн Балацкой. Вернее, об ее художественном образе.

– А ничего не произошло. Евстафьев говорит, что увлекся игрой, ему в тот вечер везло крупно, он много выиграл. И всего-то на полчаса потерял ее из вида, забыл про нее. Он же игрок по натуре. И тут приходит даже не директор, а сам владелец казино, Феликс Закатнов, с которым они в близком знакомстве, не раз пили вместе и в бане парились, не скажешь – друг, но знают друг друга очень хорошо… Так вот, приходит Закатнов, который в игровом зале вообще никогда не появляется, а сам бледный, как смерть… И начинает оправдываться. Мол, кто-то позвонил администратору казино, попросил пригласить к телефону Ирэн Балацкую. Голос мужской, глуховатый, невыразительный. В казино это вообще-то не практикуется, но тут администратор решил пойти навстречу, поскольку мужчина сказал, что речь идет об информации, которую Ирэн ждет уже давно и которая очень важна для нее. Все, больше никто не слышал, о чем она говорила по телефону. Да она и не говорила. Сказала лишь два слова: вначале – «Слушаю», в конце – «Хорошо». И все. Через десять минут спустилась со второго этажа вниз и попросила охранника передать Евстафьеву, если он ее спросит, пока она не вернется, что она вышла подышать свежим воздухом, потому что у нее болит голова. «Впрочем, – добавила она, – я вернусь минут через десять».

– У нее что же, не было личной охраны? – удивленно спросила я.

– Когда она выезжала куда-то с Евстафьевым, она своего охранника оставляла дома. И в таких поездках пользовалась относительной свободой передвижения. В туалет, по крайней мере, одна ходила. Ее-то личный охранник ни на шаг не отпускал одну, даже до двери туалета провожал, а если в туалете было больше одной кабинки, извини за подробности, выгонял всех оттуда и никого не пускал, пока Ирэн справляла свои женские надобности. Ну вот и пошла вроде как в туалет, а сама, не сказав никому ни слова, – на улицу, на свидание со своим убийцей.

Славка вздохнул и замолчал. Он съел огромный кусок торта, залпом запил его холодным кофе, что вызвало у меня реакцию какой-то физиологической неприязни как к его действиям, так и к нему самому, и произнес финальную фразу своего безрадостного рассказа:

– Вот, собственно, и все, что нам известно по делу об убийстве Ирэн Балацкой…