Дед Снегур и Морозочка - Дарья Донцова

Через полчаса актер пришел в себя, переварил невероятную новость, вернулся к столу, сел около Кротовой, обнял ее за плечи и попросил:

– Можешь рассказать, что с тобой случилось?

Лена прижала к груди стиснутые кулачки.

– Попробую, но некоторые вещи слишком ужасны, ими не следует грузить людей!

Эстер вскочила, обогнула стол, тоже пристроилась возле «ожившей» и, гладя ее по голове, прошептала:

– Мы не просто люди, мы твоя семья.

Лена затряслась.

– Это правда, у меня никого, кроме вас, нет!

Тим поцеловал первую жену и заворковал:

– Тише, тише, солнышко, все будет хорошо.

Чеслав кашлянул.

– Необходимо решить кое-какие технические вопросы. Первый: как легализовать Елену? Если человек признан мертвым, то…

– Я не могу ожить официально, – перебила Чеслава Кротова, – представляете, как взбесится пресса?

– Ничего, мы вместе через это пройдем! – воскликнула Эстер.

Лена вывернулась из объятий Тима.

– Послушайте, я попытаюсь кое-что рассказать, а вы решите, как поступить. Совершенно не помню, почему упала…

– Может, не надо? – попыталась остановить ее исповедь Эстер. – Тебе лучше пройти осмотр у врача, отдохнуть, а уж потом, если захочешь…

– Нет, – мягко, но вполне категорично возразила Кротова, – нарыв следует вскрыть сразу. От моего рассказа многое зависит. Извините, я понимаю, что обрекаю вас на тяжелое испытание, но не хочу, чтобы оставались неясности. Я не помню, как упала в пропасть.

Голос Кротовой, тихий, но какой-то въедливый, заполнил кабинет Чеслава. Я часто присутствую на совещаниях, при разговорах с разными людьми, наслушалась много историй, от которых волосы встают дыбом, и за несколько лет службы в бригаде научилась отстраняться от услышанного. Многие профессионалы, например, хирурги не хотят перед операцией вступать в тесный контакт с больными. Врач ведет себя так не из черствости, он побаивается, что в процессе общения у него возникнет слишком личное отношение к человеку, которому предстоит лечь под скальпель, и он, хирург, потеряет хладнокровие. По этой же причине медики стараются не лечить близких друзей или родственников. Люди в белых халатах выглядят циниками, в больницах рассказывают массу анекдотов, которые обычному человеку совсем не покажутся смешными. Ну, допустим, такой.

Несется по городу «Скорая», больной спрашивает: «Куда мы едем?» – «В морг», – раздается ответ. «Но я еще не умер!» – восклицает несчастный. «А мы пока и не доехали», – сообщает фельдшер.

При помощи подобных историй медики стараются сохранить собственное психическое здоровье, они не могут рыдать над каждым больным. Нечто похожее происходит и с сотрудниками милиции, для них труп – просто тело, не человек, а объект изучения. Квартира, в которой случилось убийство, – место преступления, рыдающие родственники – свидетели и первые подозреваемые. Даже придя в семью с сообщением о кончине кормильца, профессиональный сыскарь никогда не заявит с порога: «Простите, у меня плохая новость, Иван Ивановича убили». Нет, он сначала задаст вопросы: «Скажите, когда вы в последний раз видели Ивана Ивановича? В каком настроении он уходил на работу? Звонили ли вы мужу?» И лишь потом сообщит ужасную правду, тщательно наблюдая за вашей реакцией. Работая в отделе особо тяжких преступлений, нужно обрасти толстой шкурой, иначе через пару месяцев после старта ты окажешься в психиатрической клинике. Но, обрастая броней, главное – не превратиться в сволочь, которую не волнует ни горе людей, ни справедливость. Очень трудно, с одной стороны, быть холодным профессионалом, а с другой – сострадательным человеком.

Я первое время плакала по ночам, потом нашла для себя выход: представляю, что участвую в съемках кинофильма, а все происходит вроде как понарошку. Но сегодня, слушая Лену, я потеряла «защитное устройство». В жизни случаются по-настоящему страшные вещи, они происходят где-то рядом с нами, и тем, кто постоянно жалуется на ерундовые проблемы, следует помнить об этом и не ныть по пустякам.

О том, как она очутилась на дне ущелья, Лена не могла сказать ни слова. Помнила только, что около нее в момент падения стояла Леся, жена оператора Севы Горина. Леся воскликнула:

– Лен, смотри, там розы!

Кротова подошла поближе к краю и ничего не увидела.

– Где?

– Левее погляди, – посоветовала Горина, – красота неописуемая! Вот уж не предполагала, что в таком месте растут цветы. Интересно, туда можно спуститься, чтобы сфотографироваться?

Лене захотелось рассмотреть цветы, она шагнула вперед и… дальше провал в памяти.

Очнулась Лена в небольшой комнате, похожей на шкатулку, обитую изнутри атласом, все в ней было бордово-золотым. Не успела Кротова сесть на кровати, как в спальню вошел молодой парень и сказал:

– Тебя зовут Анжелика.

– Нет, нет, – попыталась объяснить женщина, – я Лена, жена артиста Тима Моркова.

Юноша брезгливо, словно нехотя, отвесил москвичке несколько оплеух, потом повторил:

– Тебя зовут Анжелика, усекла? Вытри морду и молчи. Будешь хорошо себя вести, отработаешь долг и уедешь домой. Начнешь безобразничать – накажу. Сейчас придет Жаклин, она все тебе объяснит. О кей?

Перепуганная Лена кивнула, парень похлопал ее по спине.

– Умница, правильное решение.

Едва он испарился, как появилась сильно накрашенная девушка в расшитых золотом шароварах и полупрозрачном топике.

– Где я? – прошептала Лена.

Жаклин села на кровать и вывалила невероятную правду. Кротова находится в публичном доме, свое настоящее имя и фамилию ей лучше забыть и никому правды о себе не сообщать.

– Отработаешь долг, вернешься домой, заживешь прежней жизнью, а если тебя шантажировать начнут, – внушала Жаклин, – никому ни словечка, кто ты и откуда!

– Публичный дом? – ужаснулась Лена. – И что мне здесь делать?

Жаклин криво улыбнулась.

– Собак стричь!

Кротова опешила.

– Но я не умею!

Жаклин засмеялась.

– Дура, что ли? Не знаешь, чем в борделе занимаются?

Лена отползла в угол кровати.

– Не хочу.

– Твое желание не учитывается, – с долей жалости сказала Жаклин, – надеешься отсюда уйти?

Лена кивнула, а Жаклин расправила рукой одеяло.

– Тогда есть две возможности. Отрабатываешь долг и выходишь на свободу либо отказываешься и в этом случае тоже покидаешь этот дом, но уже в пластиковом мешке. А на твое место привезут сестру или кто у вас в семье еще есть, кредит не скостят.

– О каком долге ты все время говоришь? – занервничала Лена.

Жаклин поморщилась.