Смерть в экстазе. Убийство в стиле винтаж - Найо Марш

– Как мистеру Мейеру удалось увидеть вора?

– В последнюю ночь на корабле Альфред шел по коридору в свою каюту и оказался перед дверью Валери. Он только что видел ее в курительной. Ему почудилось, что в комнате кто-то есть, хотя для горничной время было совсем не подходящее. Потом он заметил, что свет в каюте не горит: там над дверью есть прозрачное окно. Зато внутри постоянно что-то вспыхивало, словно кто-то зажигал фонарик. Он стоял, не зная, как быть, и тут дверь немного приоткрылась. Напротив была мужская уборная, задернутая занавеской. Альфред спрятался за ней и стал смотреть. Он подумал, что кто-то из стюардов шарит в вещах пассажиров. Но тут дверь отворилась шире, и в коридор, крадучись и оглядываясь по сторонам, вышел не кто иной, как мистер Фрэнсис Ливерсидж. Алф говорил, что выглядело это точь-в-точь как сцена из французской комедии, и он сразу подумал: все объяснится в том же духе.

Мэйсон скорчил физиономию и задумчиво потер нос.

– Продолжайте, – попросил Аллейн.

– Тут есть один момент, который может показаться вам не совсем обычным. Трудно поверить, но после тридцати лет в бизнесе Алф оставался человеком пуританских правил. Честное слово. Он никогда не допускал, чтобы в его труппе водились всякие шуры-муры. Знаю, звучит странно, – извиняющимся тоном добавил Мэйсон, – но что было, то было. Короче говоря, он не нашел ничего лучше, как выйти из-за занавески и встать с Ливерсиджем лицом к лицу. Просто, значит, стоял и смотрел на него с упреком, собирался сказать что-то насчет того, что к хорошеньким девушкам нужно относиться с уважением и все такое, как вдруг Фрэнки заявил: «Я устроил Вэл «яблочную кровать»[39]. Лицо у него при этом было белое как полотно, руки в карманах… Альфи ответил гробовым молчанием, и Фрэнки, криво ухмыльнувшись, удалился. Что, по-вашему, сделал Альфред?

– Пошел и убедился, что кровать в «яблочном» порядке?

– В точку! – воскликнул Мэйсон, удивленно глядя на Аллейна. – Аккуратно застелена, все как положено. Тогда Альфред вернулся в свою каюту и начал ломать голову над тем, что все это значит. Он решил: Ливерсидж ждал Вэл, но потом почему-то передумал. Алф пообещал себе проследить за ситуацией и даже, если понадобится, сделать Вэл отеческое внушение. Вот так. Потом обнаружилась пропажа денег, Альфред сложил одно с другим и все понял.

– Когда он вам рассказал?

– Мы приехали в город, и он сказал, что говорил с Ливерсиджем и не сомневается – деньги взял Фрэнки. Хотя непонятно – зачем. Он и так много выигрывал в покер. Наверное, ему просто нравятся такие вещи. Альфред сказал, что вернет деньги Вэл и вычтет их из гонорара Ливерсиджа. Само собой, Ливерсидж вылетит из труппы, как только ему найдется подходящая замена. Но ради чести «Инкорпорейтед Плэйхаус» все останется между нами. Я согласился, и вопрос был решен. А теперь у меня к вам просьба, Аллейн. Я рассказал вам все, что знаю, но мне бы не хотелось, чтобы это пошло куда-то дальше. Фирма…

– Я все понимаю. Мы не станем использовать эту информацию, если она не относится к делу, – без колебаний ответил Аллейн.

Он сделал еще две-три пометки в блокноте, который вытащил во время разговора с Мэйсоном.

– Еще одни момент, – продолжил детектив. – Как вы думаете, Ливерсидж понял, что мистера Мейера не убедила его версия с «яблочной кроватью»? Я имею в виду – в момент их разговора?

– Понимаю, о чем вы. Альфред сказал, что, увидев его, Фрэнки сильно побледнел и не знал, куда деться. Хотя Альфред смотрел на него скорее с грустью, чем в гневе. Не думаю, что он пытался сделать вид, будто поверил в историю. Он считал, что Фрэнки сам себя выдал.

– Ясно, – кивнул Аллейн. – Вот что, мистер Мэйсон: мне придется рассказать вашу историю Уэйду, но я попрошу его не предавать ее гласности, если этого получится избежать. Возможно, она не относится к делу.

– Чертовски любезно с вашей стороны! Впрочем, теперь, когда на фирме висит убийство, одна жалкая кража вряд ли может все испортить, верно?

Мэйсон в отчаянии уронил голову на руки.

– Господи, я совсем выбился из сил, – пожаловался он. – Чувствую себя так, словно в груди застряло раскаленное ядро, а в животе лежит тонна опилок.

– Возможно, вам лучше принять какое-то лекарство?

– Я был у всех местных врачей. Или обратиться к Те Покиха? Говорят, что аборигены… Вы уже уходите?

– Да, мне пора. Я обещал зайти в полицию. Большое спасибо, мистер Мэйсон.

Аллейн направился в полицейский участок, где нашел Уэйда и суперинтенданта Никсона. Он дал им полный отчет о своих разговорах с Каролин и Мэйсоном. Рассказ Каролин Уэйда не впечатлил, зато он сразу ухватился за историю с Ливерсиджем.

– Это самая важная вещь, которую я до сих пор слышал, – заявил он. – Если Ливерсидж знал, что Мейер его подозревает, у него был мотив расправиться с жертвой еще в поезде. По-моему, этого вполне достаточно для ареста, шеф.

– А вы что скажете, мистер Аллейн? – спросил Никсон.

– Я пока воздержусь от комментария, – ответил Аллейн. – Если вы не против, я побеседую с Ливерсиджем и постараюсь вытащить на свет божий его темную душонку. Или хотите заняться этим сами, мистер Никсон?

– Нет-нет, – быстро возразил суперинтендант. – Мы будем только рады, если вы нам поможете, правда, Уэйд?

– Еще бы, сэр. А мне надо снова повидаться со стариной Синглтоном. Это театральный вахтер, мистер Аллейн. Он всегда пьян, но в это время суток трезвее обычного.

– Может, просто позвоним Ливерсиджу и вызовем его сюда? – предложил Никсон. – Устроим ему теплый прием.

– Да, будет весело, – мрачно отозвался Аллейн. – Вызывайте.

Никсон позвонил в отель и поговорил с Ливерсиджем, который ответил, что «уже летит на крыльях». Аллейн и Никсон скоротали время, мирно беседуя о тонкостях профессии. Наконец появился Ливерсидж – как всегда, слишком нарядный и блестящий, чтобы выглядеть естественно.

– Мистер Ливерсидж, суперинтендант Никсон, – представил их Аллейн.

– Добрый день, – важно поздоровался Ливерсидж.

– Добрый день, мистер Ливерсидж, – отозвался Никсон. – Присаживайтесь, пожалуйста. Как вы знаете, мистер Аллейн любезно согласился сотрудничать с нами в этом деле. Он хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Неутомимый мистер Аллейн! – воскликнул Ливерсидж, изящно опустившись на стул. – Чем я могу помочь, мистер Аллейн? Все еще хотите узнать, что А сказал Б после спектакля?

Детектив кивнул:

– Такая уж у меня работа. Так же, как у вас – заправлять «яблочные» кровати, чтобы лучше спалось. Или, точнее, взялось.

– Боюсь, я не уловил вашей иронии, – пробормотал Ливерсидж, лицо которого стало зеленеть.