Драконовское наслаждение - Анна Ольховская

Синеглазкой меня папа Коля с самого утра зовет, как только увидел в новом свитере. Хорошо все-таки, что я его купила, наплевав на заоблачную цену. Мало того, что он невероятно уютный, мягкий и теплый, он еще и очень красивый, и я в нем не такая бесцветная, как обычно. Особенно мне понравилось мое отражение после того, как я вернулась со двора, где мы вместе с папой обустраивали крепость для будущего снежного сражения. Из зеркала на меня смотрела розовощекая синеглазая девушка с ямочкой на щеке (появляется, когда я улыбаюсь), с пушистой (растрепалась немного после возни) толстой косой, с алыми губами – и вовсе ей не двадцать девять, а всего лишь двадцать. Даже мои светлые реснички и бровки общего впечатления не очень портили.

В общем, не красавица, но симпатяшка.

Но, к сожалению, буквально через двадцать минут бурлящая после мороза кровь успокоилась, вернулась к плавному течению, унося вниз по реке и румянец, и алые губы.

Зато глаза обесцветить она не смогла, свитер не позволил. И синеглазкой я временно могла называться по праву.

Разговор родителей я слышала из девочкиной комнаты – а как иначе разделить две комнатушки на четверых взрослых, только на девочкину и мальчикову, – где пыталась вернуть опрятный вид своей прическе. Но просто пригладить не получилось, а полностью переплетать эту фиготень не хотелось. Уж больно муторное дело, волос много, они постоянно норовят запутаться, провоцируя меня на кардинальные меры – ножницы.

Если честно, мне моя коса ужасно надоела, очень хочется носить хотя бы полудлинные волосы, до плеч или чуть ниже, а иногда тянет на экстремально короткую стрижку – это ж сколько времени по утрам освободится, а экономия на шампунях какая!

Но – жалко, если честно. Столько растила, да и когда я с помощью косметики меняю облик, водопад волос более чем уместен.

А вот в повседневной жизни совсем не уместен. Водопад волос. Сама терпеть не могу, когда в метро или автобусе рядом стоит девица с распущенными волосенками. Мало того, что ее пакля цепляется ко всем пассажирам, так она еще и шипит злобно, если кто-то дернет случайно за прядь. Но особенно противно, когда в давке меня прижимает вплотную к такой красотуле – а вдруг у нее вши, еще перескочат!

– Варенька! – это уже мама. – Иди сюда, солнышко, мы тебя ждем! Начнем без Олега, пусть потом объедки догрызает.

Я в последний раз заглянула в зеркало: там отражалась все та же растрепуха, вместо гладко причесанной головы – небрежное нечто с выбившимися прядями. А, между прочим, очень даже ничего получилось, словно я не во дворе со снегом возилась, а два часа просидела в кресле модного стилиста. От влаги мои волосы начинают слегка виться, что, собственно, и произошло.

А в остальном – снова та же бесцветная моль. Ну и ладно.

– Иду! – предупреждающе протрубила я и направилась к двери.

Мама и папа уже ждали меня, лица радостные, глаза сияют, в руках – красочно упакованные свертки и коробки, папа Коля еще и умудряется букет цветов удерживать.

Хорошие мои!

У нас не принято откладывать подарки в сторону, мы обычно тут же, на месте потрошим упаковку, потому что не терпится посмотреть, что там.

И я с удовольствием зашуршала бумагой, причем так увлеклась, что не услышала, как скрипнула входная дверь.

Поэтому радостный ор над самым ухом спровоцировал меня на впечатляющий подпрыг, а еще я выронила мягонькие кожаные перчатки, один из мамусиных подарков:

– С днем рождения, Варварша!

Это он. Братец мой замечательный. Только в его арсенале имеются подобные прозвища, Олежке скучно называть людей привычными именами.

А зловредная орясина (правильно его мама назвала) уже подхватила меня на руки и закружила по комнате:

– Варька! Поздравляю! Любви тебе, сестренка, удачи и счастья!

– Пусти! – Я изо всех сил пыталась свести брови в суровую черту, но совершенно невозможно это сделать, когда в носу и горле уже щекочет смех. – Положи, где взял!

– И верно, сынок, – мама уже смеется, – ты бы поосторожнее, а то стол сметешь со всей моей готовкой.

– Ни за что! – Олежка поставил наконец меня на пол, чмокнул в нос и радостно потер руки, оглядывая толпившиеся разносолы: – Я не для того с утра ничего не ел, место оставлял, чтобы такую красотищу на пол метать. Я харчи обычно по назначению отправляю, в пузец.

– Эй, сынок, – нахмурился папа Коля, медленно обходя сына, – а что-то я не вижу подарков поблизости. Ни в руках, ни на полу. Это как понимать?

– А что, – Олежка сложил губы обиженной скобочкой, – без подарков меня не накормят? Сам по себе я уже никому не нужен? Я, между прочим, ради семьи из такой компании сбежал! Банкиры всякие, издатели, нефтяные и всякие другие олигархи, а какие красотки там были, вы бы видели! А блюда подавали – французская кухня, изысканнейшие деликатесы, м-м-м! Но я променял все это великолепие на праздник нашей Варюхи, а вы...

– Подумаешь, подвиг – от лягушачьих лапок и улиток сбежать к маминым вкусняшкам! – фыркнула я. – Ладно, балабол, пошли к столу, мы все проголодались, пока тебя ждали.

– Варька, ты что? – усмехнулся брат. – Действительно поверила, что я мог прийти сегодня с пустыми руками? Мы не такие!

– Мы? – приподняла бровь я. – Ты что, свою фифу притащил?

– Фифу? – хмыкнул Олежка. – Ну, не совсем, хотя... В общем, искренне надеюсь, что этому гостю вы будете рады. Мартин, заходи!

Что?!!