Убийство в Миддл-Темпл. Тайны Райчестера - Джозеф С. Флетчер

– И что?

– Меня не удивит, если Глассдейл окажется человеком, от которого легко откупиться. У него есть своя цена. Но все, что знает Глассдейл, – ничто в сравнении с тем, что известно мне.

Сигара Фоллиота погасла. Он отшвырнул ее в сторону, вынул другую из коробки и прикурил.

– Что же такого особенного вы можете знать? – спросил Фоллиот.

– У меня талант находить интересные факты, – усмехнулся Брайс. – И я развиваю его. Мне хотелось узнать все о Брэйдене, о том, кто убил его и почему. И есть только один способ решить подобную задачу. Нужно вернуться в прошлое, порой в далекое прошлое – к самым истокам. Вот я и вернулся к тем временам, когда Брэйден был еще женат. Хотя, конечно, его звали не Брэйденом, а Джоном Брэйком. Все происходило в деревне Брэйден-Медуорт рядом с Барторпом в Лестершире.

Он сделал паузу, наблюдая за Фоллиотом, но тот лишь молча внимательно слушал его.

– Но это далеко не самая важная часть истории, – продолжил Брайс. – Важнее другое. Чуть позже у Брэйка появились в Барторпе другие связи. Он познакомился с мужчиной, который как раз в то время, когда Брэйк женился, покинул Барторп и поселился в Лондоне. Брэйк с новым приятелем ввязались в тайные махинации. В деле фигурировал еще один человек, судя по всему, партнер мужчины из Барторпа. Брэйк проникся к этим двум людям доверием, полагался на них во всем и, к несчастью для себя, доверял им еще и деньги из своего банка. Мне понятен механизм – он ссужал их казенными средствами для финансовых спекуляций, чтобы в очень короткий срок деньги вернулись в банковскую кассу. Но уж слишком часто Брэйк играл с огнем и однажды сильно обжегся. Двое приятелей обманули его – преимущественно тот, что был главным из двух, – и исчезли. Ему пришлось держать ответ за все. И он честно принял удар на себя. А удар оказался жестоким – десять лет тюрьмы. Естественно, что, отбыв срок, Брэйк захотел разыскать двоих бывших подельников. Хотите знать имена тех людей, мистер Фоллиот?

– Отчего же не упомянуть их, если они вам известны?

– Главный – Фалкинер Райе, – отозвался Брайс. – Второй, менее значительная фигура, был известен под фамилией Флуд.

Воцарилось продолжительное молчание, когда двое мужчин в упор смотрели друг на друга. Первым заговорил Брайс, и в его голосе звучала уверенность человека, который умеет владеть словом, как хлыстом:

– Рассказать вам дальше о Фалкинере Райе? Пожалуй, расскажу! Это очень интересно. После того как он заманил в ловушку и обманул Брэйка, заставив того сполна заплатить за доверчивость, Фалкинер Райе убрался из Англии, чтобы раскрыть свои потрясающие способности делать деньги из ничего за пределами нашей страны. Он преуспел и через какое-то время вернулся, женился на богатой вдовушке и обосновался в тихом провинциальном английском городке, чтобы на досуге выращивать розы. Вы ведь и есть Фалкинер Райе, мистер Фоллиот!

Брайс рассмеялся, а потом подался вперед в кресле и указал сначала на лицо Фоллиота, а затем на его левую руку.

– В юности с Фалкинером Райе произошел несчастный случай на охоте, оставивший отметины на всю жизнь. Он лишился среднего пальца на левой руке, а щеку с левой же стороны пересек шрам. Вот они, эти приметы! К счастью для вас, мистер Фоллиот, полиции известно гораздо меньше, чем мне. Знай они об особых приметах убийцы, находиться бы вам за решеткой уже много дней!

Фоллиот сидел молча и только все сильнее качал ногой – очень грозное проявление темперамента, которое могло бы насторожить Брайса, будь он осведомлен об этом.

– Могу я поинтересоваться, каким образом вы собираетесь распорядиться добытыми сведениями? – наконец произнес он. – Вы только что сказали, будто от Глассдейла можно откупиться, а я уверен, что и вы имеете свою цену. Какова она?

– Вы слишком торопите события. До этого мы еще не дошли, – ухмыльнулся Брайс. – Если я имею цену, то не в той же валюте, какую потребует от вас Глассдейл. То есть вообще не в деньгах. Но прежде чем мы это обсудим, мне хотелось бы немного расширить свои познания. Буду с вами честен. Мне безразлично, что Брэйден – или Брэйк – мертв, как мертв и Коллишоу, мне нет никакого дела до того, что один свернул себе шею, а другого отравили. Но очень любопытно, чью все-таки руку видел несчастный каменщик Варнер в то утро, когда Брэйка спустили с лестницы?

– Только не мою, друг мой, – ответил Фоллиот как можно искреннее. – Это факт.

Брайс колебался, пристально вглядываясь в его лицо.

– Уверяю вас, не мою! Я не имел к этому отношения.

– Тогда кто имел? – воскликнул Брайс. – Ваш подручный Флуд? Если так, то кто же он такой?

Фоллиот поднялся и с сигарой в зубах, с руками, заложенными под полы старого пиджака, некоторое время молча расхаживал по небольшой комнате. Он был погружен в глубокие раздумья, и Брайс не делал попыток помешать ему. Через несколько минут Фоллиот вынул изо рта сигару и, облокотившись о полку газового камина, устремил пристальный взгляд на своего гостя.

– А теперь послушайте меня, приятель, – серьезно сказал он. – Никто не сомневается в ваших способностях раскапывать информацию, и вы действительно много чего разнюхали, что теперь дает вам повод гордиться собой. Но есть одна деталь, о которой вам никогда не узнать, как и полиции тоже. Я говорю об обстоятельствах смерти Брэйдена. Я к ней не причастен. Впрочем, повесить это преступление на меня не удалось бы в любом случае.

Брайс поднял на него взгляд и произнес только одно слово:

– Коллишоу!

– И это тоже дохлый номер. Может, мне известно об обоих убийствах, но только ни вам, ни полиции никогда не связать меня с ними. Даже если поверить всем вашим историям, где улики?

– Как насчет косвенных доказательств?

– Вам придется немало потрудиться, чтобы добыть их, – возразил Фоллиот. – Предположим, все ваши истории о нашем прошлом правдивы. Никто и никогда не докажет, что я встречался с Брэйденом в то утро. А вот я развею любые сомнения, отчитавшись за каждую минуту – где я находился и что делал. Что касается второго дела, то там не наскребешь ни на унцию даже косвенных улик!

– Тогда все сделал другой человек! – воскликнул Брайс. – Так кто же он?

Фоллиот окинул его презрительным взглядом.

– Человек, который предает другого, способного, в свою очередь, предать его, – последний идиот! – ответил он. – Если мой подельник вообще существует…

– Его не может не существовать!

– То ему ничто не угрожает. Я вам не скажу о нем ни слова.

– А до вас самого можно добраться только с его помощью?

– Примерно так, – кивнул Фоллиот.

– Умно, ничего не скажешь, – усмехнулся Брайс. – Но вернемся к другому вопросу. Вы заговорили о моей цене. Я буду полностью удовлетворен и не стану распускать язык, если вы мне расскажете кое-что о событиях семнадцатилетней давности.

– Что? – удивился Фоллиот.