Работа с риском (сборник) - Андрей Кивинов

Куда увели Андрея Антоновича и остальных, он, естественно, не увидел. Не исключено, в отделе остались революционные подвалы. Сержант названивал в адресное бюро, проверяя, не в розыске ли пленные. С Москвой пока не связывался. Наверное, дорого…

Оставалось одно – как в старой песне, надеяться и ждать. В конце концов его рано или поздно заберут на допрос-раскол. Предложат написать явку с повинной или чистосердечно признаться.

Видела б его сейчас Вера Павловна… Блин, тебе не о ней сейчас думать надо, а как свою голову дырявую спасти!

Прошло тридцать тревожных утомительных минут. Забирать на допрос «Сыроежкина» товарищи из Управления не торопились. Возможно, ушли на праздничный ужин в кафе, посвященный удачному завершению операции. Или еще куда. Пора рисовать на стенах зарубки-календарь.

Но, чу! Шум за дверьми, тяжелые шаги, возмущенный баритон, взывающий к справедливости и адвокату. Звук ударов резины по мясу, крики, треск защелкивающихся наручников, одноэтажный русский мат – бессмысленный и беспощадный. Новый пассажир.

– Михалыч, принимай товар! В универмаге за рамкой задержали – свитер спер. Мы сейчас там опросим всех, а этот пусть сидит, ждет. Пристрой куда-нибудь, рапорт я напишу.

– У меня апартаменты под завязку.

– А в камере кто?

– С Москвы боец. Главковские со стволом взяли.

– Ничего, потеснится.

– Я не пойду в камеру! Не имеете права! – продолжал оспаривать решение органов магазинный вор. – Они врут все! Это не мой свитер! На полу валялся.

– Хороший сегодня день, – прокомментировал версию дежурный, – пистолеты кругом валяются, свитера… Почему я ничего не нахожу?

– Пустите! Пустите! Не пойду!

Дверь распахнулась, и помощник с трудом затолкал в камеру упиравшегося доходягу лет сорока. Причем затолкал прямо в наручниках.

– «Браслеты» снимите! Фашисты!

– Угомонишься – снимем. – Помощник захлопнул калитку за пленником.

Пленник, судя по гардеробу, не принадлежал к сливкам буржуазного общества. Замызганная фланелевая рубашка, выгоревшая матерчатая жилетка, лоснящиеся от грязи джинсы и коричневые туфли со сбитыми каблуками. Небритый лик, печальный взгляд… Коля, хоть и не был сторонником теории Ломброзо, но по характерной морде соседа, словно срисованной с книги «Приключения питекантропа», понял, что свитер на полу все-таки не валялся. Уверенности добавляли бледно-голубые наколки уголовной направленности на пальцах правой руки.

Пассажир по инерции пару раз саданул ногой по двери, вновь матюгнулся и, не рассматривая интерьер камеры, сразу плюхнулся на скамью рядом с Колянычем и вытянул ноги. Чувствовалось, что посещение подобных мест для него не в диковинку.

– С-суки потные! В «браслетах» на кичу! В СС такого не позволяли!..

От мужчины несло табачным перегаром, чесночной колбасой и свежевыпитым коньяком. Именно коньяком. Либо коньячным бренди – Коля, как человек, в прошлом неравнодушный к алкоголю, легко угадывал первопричину выхлопа, как Холмс определял сорт табака по пеплу. Сейчас-то он практически не употреблял – во-первых, врачи не рекомендовали в связи с травмой ума, а во-вторых, просто некогда. Торговать пылесосами в нетрезвом виде – первый шаг в финансовую пропасть.

– Хер им, а не статья! – Не представившись, мужик принялся доказывать соседу несостоятельность обвинения. – Рамка не звенела, на кассе меня не приняли[28]. А что потом было – судью не колышет!

Коля пожал плечами, мол, его проблемы трудящегося интересуют не очень.

– Ну скажи, разве я не прав? – Сосед настойчиво навязывал Коле диалог.

– Послушайте, – поморщился Коля, – мне нет никакого дела до вашего свитера.

– Да если б он мой был! Голяк полный! Беспредел!.. Им «палки» нужны, а я крайний! Так любого можно!.. Вот тебя за что?

– Дорогу перешел в неположенном месте.

– Не, мужик, дело твое, не хочешь базарить, не базарь, но ты просто рассуди – купил Ирке, ну, бабе своей, духи на именины. Заплатил по чесноку – две сотенных. Выхожу за рамку – валяется пакет. Вот ты бы не поднял? Поднял! Все бы подняли! Раскрываю – там свитер. Видать, обронил кто-то. Хотел на кассу вернуть, а толстуха-кассирша вой подняла, словно потерпевшая. «Украл, украл!!!» Цирики магазинные подбежали, в оборот взяли, ментовку вызвали. Типа, свитер этот сраный шесть косарей стоит! Объясняю им – я человек честный, копейки чужой в рот не возьму. А эти и слушать ничего не хотят! На весь универмаг кипеж подняли! И вот доказывай теперь, что не колбаса! Я и спрашиваю – это справедливо? За чужой кусок тряпки новый срок? Ладно б за свой!

– А что, был старый? Срок?

– Да какая разница? Что было, то прошло! Искупил… Блин, Ирка ждет, а мне даже не позвонить. Обидится. Ты не позвонишь, когда выйдешь? Предупреди, что здесь, а то ведь решит, что к своей бывшей сбежал!.. Хотя… не надо… Она тоже хороша, утром истерику из-за поллитровки закатила. Сама выжрала, а на меня валит… Черти, курево отобрали. Эй, снимите «браслеты»! Больно же! Руки занемели!

– Угомонился? – раздался голос извне.

– Да.

Сержант открыл камеру и освободил пленника от оков, но не от плохого настроения. Пленник напомнил про адвоката:

– Положняк, однако. Имею право…

– Вот и имей! Хоть сзади, хоть спереди, – помощник захлопнул дверь.

Мужик вернулся на скамью и продолжил ныть про несправедливость и отсутствие счастья в жизни. Потом представился:

– Меня Колей звать. Николаем то есть…

– Вадим, – в свою очередь назвался Коляныч, чтобы не показаться невежливым. Обидится еще и ухо откусит. От подобных типов с багажом статей всего можно ожидать.

– Давно здесь?

– Не очень.

– Чего нерадостный такой? Срок корячится? – не без участия поинтересовался магазинный вор.

– И не один.

– Серьезная статья или так – бакланка?

– Серьезная. Как атомная война.

– Ты не подумай чего, – почесал приплюснутый нос сосед Коля, – я просто в таких делах опытный, а ты, Вадик, гляжу, первоход… Пособить могу.

– Почему это первоход?

– Глаз-алмаз. Может, конечно, в ментовке и не впервой, но на зоне точно не был. Зона отметину оставляет.

Коляныч молча кивнул головой, потом переспросил:

– А ты, стало быть, не первоход?

– Ну, есть такое дело. Оступился, как в лагерной характеристике написано. Три раза. Но здесь со свитером у них не прокатит. Вчистую выйду. Я теперь грамотный. Так что, ежели какой совет дать, не стесняйся – подскажу. Лучше всякого адвоката. Они только деньги тянут. Или привет кому передать. Я по-любому соскочу, ничего у ментов нету. А ты, главное, не колись. Всегда успеешь… Вот слушай. Меня в девяносто пятом на хате прихватили. Охрана. С козла одного решил должок снять, ну и подломил ему дверь. А она на сигнализации. Прямо на выходе меня и приняли с вещичками в руках. Считай, все – семилетка в перспективе, с учетом прошлых заслуг. Но обломилось у оперсосов. Соскочил.