Седьмая жертва - Александра Маринина

Первое: я должен был обучиться науке «осознанной смерти», поГоулду, чтобы суметь продержаться в сознании в течение всего процессасмерти-перехода-возрождения. Если следовать этому учению, то под возрождениемнадо понимать возникновение сознания заново на более высоком уровнесуществования. Во время «перехода» интеллект подвергается разложению, инеобходимо иметь глубокую подготовку, чтобы не оказаться ошеломленным ибессознательно перенесенным в новое рождение. Гоулд полагал, что именноразличия в уровне подготовки и объясняют, почему одни люди, побывавшие всостоянии клинической смерти, способны пережить некоторый опыт и потом о немрассказать, а другие – нет. Я нашел труды Гоулда на английском и немецком итщательнейшим образом проштудировал их, внимательно и дотошно изучаяпредлагаемые им методики такой подготовки.

Второе: чтобы я мог сохранить ясность ума в критическиймомент, смерть не должна быть неожиданной. Я должен точно знать время встречи сней.

И третье: нужно избежать печали и скорби друзей и близких,собравшихся вокруг моего смертного одра. Или у моего гроба.

Выведя для себя эти три условия, я стал составлять план,который позволял бы их соблюсти. Наконец план был готов. Оставалось толькоподобрать исполнителей в этом спектакле и ждать подходящего момента.

КАМЕНСКАЯ

До самого утра Настя и Алексей старательно делали вид, чтоспят, стараясь поменьше вертеться, чтобы не разбудить другого. Около шести утраЧистяков все-таки уснул. Услышав его ровное дыхание, Настя осторожно выползлаиз-под одеяла, вытащила из шкафа очередной «ненадеванный» костюм и на цыпочкахпрокралась в кухню. Плотно закрыв двери в комнату и в кухню, она наспех выпиладве чашки кофе, выкурила три сигареты, оделась, сделала макияж и, стараясь нешуметь в прихожей, вышла из дома.

В семь утра в субботу улицы были совсем пустынны. Дождь,моросивший весь вчерашний день, прекратился, облака понемногу рассеивались, игород напоминал еще до конца не проснувшегося ребенка, который засыпал весь вслезах, но поутру забыл о своем вчерашнем горе и, открыв глазенки, готовитсяулыбнуться всем своим опухшим от слез личиком. Настя шла пешком, плохо понимая,куда направляется, но зная, что должна дойти до метро.

«Вот этого со мной тоже никогда не было, – думала она,неторопливо шагая по улице, – ранним субботним утром я не сплю в своейпостели и не бегу на работу в джинсах и кроссовках, а не спеша прогуливаюсь вприличной одежде и туфлях на каблуках. Как хорошо дышится после дождя, покамашин еще мало и они не успели окончательно отравить атмосферу! Кажется, ятаким воздухом тысячу лет не дышала».

Возле нее притормозил черный устрашающего вида джип.

– Красавица, тебя не подвезти?

Настя повернула голову и увидела сидящих в джипе троихпарней быкоподобного вида.

– Спасибо, пешочком дойду, – миролюбиво улыбнуласьона.

– С работы, что ли, топаешь? – поинтересовалсятот, который сидел за рулем.

– Да нет, для такой работы я уже старенькая, –засмеялась она. – Наоборот, на работу.

– Ну гляди, а то подвезем. Мы парни бравые, нам возрастне помеха. Может, телефончик оставишь?

Она отрицательно покачала головой, снова улыбнулась им ипошла вперед.

Джип еще какое-то время медленно ехал рядом, парни пыталисьс ней заговорить, потом водитель на прощание пару раз нажал на клаксон и рванулвперед. «Ну надо же, – с усмешкой подумала Настя, – я, оказывается,еще могу привлекать чье-то внимание, когда прилично выгляжу».

В восемь утра Настя вышла из метро в центре Москвы, настанции «Площадь Революции», и неторопливо пошла через Красную площадь кБольшому Москворецкому мосту. Перейдя мост, она свернула на Кадашевскуюнабережную, потом по Большому Каменному мосту вернулась на Кремлевскуюнабережную и побрела мимо Библиотеки имени Ленина к гостинице «Националь»,потом по Тверской дошла до Пушкинской площади. Еще десять минут – и онаокажется на Петровке, в здании, где работает. Но сегодня она туда не пойдет.Сегодня она просто гуляет, бессмысленно и бесцельно, гуляет именно ради того,чтобы гулять, идти куда-то, осознавая, что хорошо выглядишь, и порой ловя насебе заинтересованные мужские взгляды, о существовании которых она уже как-топодзабыла.

Ровно в девять она подошла к телефону-автомату и позвонилаЛарцеву. Голос у Володи был сонным – видно, по выходным дням он не утруждалсебя ранним подъемом.

– Я могу приехать? – спросила Настя.

– Угу, – невнятно промычал Ларцев. – Неспится тебе… Тебя с завтраком ждать?

– Жди, я буду через двадцать минут.

Когда Ларцев открыл ей дверь, он был еще в халате, но чистовыбрит и с влажными после душа волосами.

– Ну ты даешь! – охнул он, увидев Настю. – Ятолькотолько в себя пришел от изумления, что ты в такую рань поднялась, а тыменя вообще в шок вгоняешь своим видом. Что это с тобой?

– Ты же психолог, – усмехнулась Настя, снимаятеплый плащ с меховой отделкой, тоже когда-то привезенный матерью и бестолковопровисевший на вешалке почти два года, – вот и ответь на свой вопрос.

– Когда женщина резко меняет внешний вид, это означает,что она готовится коренным образом изменить свое отношение к жизни, это всемизвестно.

– Вот я и готовлюсь. Где обещанный завтрак?

– Пошли на кухню. У нас сегодня самообслуживание,Надюшка уехала с классом на три дня на экскурсию по Золотому кольцу.

Давно уже она не пила кофе с таким наслаждением. Утренняяпрогулка пробудила в Насте здоровый аппетит, а история с пассажирами джипа всееще вызывала у нее веселье.

– Ты представляешь, Володя, меня с утра пораньшепопытались склеить трое юных амбалов, – сообщила она, закуривая.

– Я их понимаю, ты сегодня выглядишь на все сто. У тебяесть новости или будем работать со старым материалом?

– Есть шестой труп с рыбкой, деньгами на похороны изапиской.

Ознакомьтесь, сэр. – Она протянула ему принесеннуюнакануне Селуяновым записку.

Ларцев внимательно прочел записку и покачал головой.

– Все ясно, Настасья. Случай тяжелый, но спешу тебяобрадовать, это не патология. Он совершенно нормален. Мозги у него набекрень,что очевидно, мышление настолько своеобразное, что привычными стереотипами егоне постичь.

Но психических заболеваний, насколько я могу судить, тамнет. И, кстати сказать, готовиться к изменениям тебе не нужно.

Настя вскинула голову и тревожно посмотрела на него.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что сказал. Ты же мне в прошлый разговорила, что собираешься стать седьмой жертвой этого придурка. Говорила?

– Ну да.

– Вот и успокойся. Он не собирается тебя убивать. У негои в мыслях этой глупости не было. Он гораздо умнее, хитрее и тоньше. Кто сталшестой жертвой?