Группа особого назначения - Михаил Нестеров

Дежурная медсестра приветливо улыбнулась незнакомому молодому врачу. У него на шее висел стетоскоп, в руках были какие-то бумаги. Рукава белого халата закатаны почти до локтей, колпак надвинут до самых бровей.

— Здравствуйте, — поздоровался он с девушкой. — Я из отделения терапии. Авдонин у нас в двести второй? — немного нараспев произнес он, заглядывая в бумаги.

— Да, в двести второй, — кивнула сестра.

— Спасибо.

Качура уверенно прошел коридором и завернул за угол. А несколькими часами раньше он прошел через вестибюль клиники, не вызвав у вахтерши никакого подозрения. Клиника была большая, в шесть этажей, множество отделений, сотни врачей, медсестер; даже в лицо здесь, наверное, не все знали друг друга. Однако, поднимаясь по лестнице, Качура пару раз кивнул девушкам в белых халатах.

Марковцев не собирался действовать нахрапом, в задачи Качуры пока входила только разведка этажа, где лежал Авдонин, его палаты. Как правило, одиночных палат было мало, в основном лежали по пять-шесть человек. Не исключал Марк и того, что возле палаты выставлена охрана. Когда Ещеркин забирал беглеца из приемного покоя, врач наверняка отдал распоряжение медсестре или сам уведомил дежурного милиционера о происшествии в клинике. А любое происшествие в виде рапорта ложится на стол дежурному по городу. В рапорте фигурирует мальчик лет девяти, описывается, как он выглядит, во что одет. Идет обычное сопоставление, и дежурному становится ясно, что происшествие в клинической больнице может быть тесно связано с похищением накануне. Связь с водителем, с которым этот самый мальчик попал в ДТП. И водитель становится одним из фигурантов в деле о похищении. Он в бессознательном состоянии, его показания могут быть очень ценными для следствия. Сам факт вторичного похищения мальчика из клиники говорит о серьезности намерений преступников. Свидетеля Авдонина могут и должны убрать. Поэтому выставят охрану. Все как дважды два.

По идее, одного Качуры мало. Но как только он сообщил Марку о результатах разведывательных действий, Марковцев понял, что хватит и одного Качуры, — два незнакомых врача в вечернее время в клинике — уже подозрительно.

Просто везенье, что Авдонин лежит в одиночной палате; что сама палата не просматривается из основного коридора, все кабинеты врачей и ординаторская находятся в другой стороне. В том крыле, очень коротком, кончающемся оконной рамой, всего две палаты: 201 и 202, их окна изнутри забраны решетками. Возле последней на стуле сидит охранник в камуфлированной форме.

Тут скорее даже не дело техники, а быстрота действий со стороны Качуры. Лучший боец после Толкушкина в отряде — Ещеркин, но он засветился, когда забирал мальчика из приемного покоя, его могут опознать, надень он хоть два белых халата и весь обвешайся стетоскопами. Но Качура в профессионализме не уступит Вадиму; Ещеркин — тот жестокий человек, любит поизмываться над жертвой.

С собой Качура прихватил девятимиллиметровый «CZ-79» с глушителем. Сейчас чешский «миротворец» спокойно торчал за поясным ремнем Олега. Копаться он не будет, это охраннику понадобится время, чтобы обнажить ствол.

Качура так же, как и в свой дневной визит, спокойно вошел в клинику. Но на этот раз через приемный покой. Пожилая нянечка, тащившая тяжелый баул с одеждой, поздоровалась с ним. Олег приветливо отозвался. Миновав смотровую, из которой в коридор выходило небольшое окно, он направился к основному корпусу. Дежурный милиционер в своей каморке, естественно, проигнорировал появление врача. Даже не посмотрев в его сторону, Качура ступил на лестничный марш.