На войне как на войне - Сергей Самаров

— Мне кажется, не стоит, — и мягкая улыбка.

— А глубокому вы подвергались?

Я уже проговорился при первой встрече с полковником Мочиловым, что подвергался глубокому гипнозу. Он вроде бы и мимо ушей мои слова пропустил. Но я не верю, что пропустил. Он ждет моих действий. Ждет, что я где-то проколюсь. А я постараюсь этого не допустить.

— Я вчера сам читал свою медицинскую карту. Профессор Радян внес в нее неверные сведения. Он подвергал меня глубокому гипнозу, тогда как в карте отмечен только легкий.

— А с какой, простите, целью он это делал? Как вы полагаете?

— Вот именно для этого мы и собрались здесь. — Я оглянулся на Мочилова. Тот сидит, наклонившись вперед, и держит перед собой диктофон. Записывает. Во взгляде — само внимание.

— Хорошо, — сказал профессор. — Попробуем выяснить. Еще один попутный вопрос. В вашей карте отмечено, что вам вводили инъекции препарата SWC-12. Признаться, мне несколько стыдно за свою некомпетентность, но я не слышал о таком...

Я не увидел, но почувствовал за спиной движение. Полковник Мочилов делал какие-то знаки Федору Сергеевичу. И по взгляду профессора я понял это же. Промашка у вас вышла. Не согласовали действия.

— Я не видел пометок об инъекциях, — старательно соврал я. — Очевидно, почему-то мне не следовало это видеть. Но, насколько я помню, профессор Радян так называл собственную интерпретацию пентотала натрия[26]. Без этого ему было трудно меня «разговорить».

— Не понял, — сказал профессор. — Пентотал натрия вводится обычно один раз для преодоления сильного стресса, мешающего расслаблению и не позволяющего сосредоточиться. Любой гипнотизер знает, что он должен в нужный момент дать подсознанию команду к обычному восприятию гипноза вовремя следующего сеанса. Зачем тогда вам вводили препарат неоднократно?

— Об этом лучше спросить у самого Радяна. К сожалению, это невозможно... Я же могу только предположить, что SWC-12 чем-то отличается от обычного пентотала.

— Возможно, возможно... — сказал профессор и внимательно посмотрел на полковника Мочилова. — Но возможно и другое. Возможно, профессор Радян в конце каждого сеанса зачем-то давал вам блокировочную команду. И чтобы обойти ее на новом сеансе, необходимо было применять SWC-12.

— Я допускаю такое, — согласился я.

— Но это значит, что, не имея на руках препарата, мы не сможем заглянуть в глубины вашей памяти?

— А что, SWC-12 — такой редкий препарат? — Я откровенно валял дурака.

— Такой препарат вообще нигде не описан. Я проверял через компьютер. Еще ночью проверял, — профессор расстроен.

— А если попробовать настоящий, этот, как его... — предложил из-за моей спины Мочилов.

— Пентотал... — подсказал я.

— Да, — согласился полковник. — Или скополамин?

— На скополамин я не согласен, — здесь я категоричен. — Он сильно влияет на потенцию. Нельзя лишать единственной оставшейся в жизни радости бедного инвалида.

— Вы же все равно проходили скополаминовый тест на устойчивость, — полковник настаивает.

— А потом три месяца одним пантокрином питался. От тоски больше ничего в глотку не лезло.

— Я не уверен насчет пентотала, — сказал профессор задумчиво. — Но попробовать можно. У меня есть несколько ампул.

— Мне достаточно будет и одной, — уточнил я кротко и почти с благодарностью.

Профессор нажал кнопку на столе. Через полминуты вошла медсестра.

— Укол, пожалуйста, пациенту...

— Шприц — только одноразовый, — предупредил я твердо. — Иначе не соглашусь.

— Естественно, естественно... — Профессор достал из «дипломата» ампулу. Большую и коварную.

Через минуту, уже после укола, Федор Сергеевич посмотрел мне в глаза и сказал совершенно обыденным, спокойным голосом, как и подобает разговаривать с пациентом доминантного типа:

— Начинайте отсчет от ста до нуля... С каждой цифрой вы будете погружаться в сон... С каждой цифрой... Все глубже и глубже...

— Сообщите пароль доступа... — неожиданно для себя сказал я традиционно скрипучим голосом полупьяного компьютера. Здраво сказал, сам осознавая это. И понимая, что все происходящее значит.

Считать я, к разочарованию полковника, так и не начал, не услышав пароля. Подождал несколько секунд, давая возможность Федору Сергеевичу назвать мне его, а потом ухмыльнулся и довольно быстро стал проваливаться в какую-то черную, круто вертящуюся воронку. И не заметил, как уснул.