На войне как на войне - Сергей Самаров

— У тебя все нормально, господин майор? — поинтересовался я.

— Пока спокойно. Никто не достает. — Она на меня не смотрит, зато часто поглядывает в зеркало заднего вида и в зеркало на дверце. Контролирует ситуацию.

Я замечаю во взгляде обеспокоенность.

— Кто-то прилип?

— Движение большое. Не пойму. «Волга» мне не нравится. С большой антенной. Такие на радиоприемники не ставят. Значит, со связью. Третий раз ее вижу.

— Проверяй, — скомандовал я майору.

— Есть, господин капитан...

Она включила сигнал поворота, перестроилась из третьего во второй ряд и сигнал выключила. Но при приближении к перекрестку резко добавила скорость и прямо со второго ряда свернула вправо перед носом у затормозившего троллейбуса. Представляю, как долго искали вежливые слова для выражения своих чувств упавшие пассажиры!

И опять взгляд в зеркало:

— Нормально. Если они и за нами ехали, то не среагировали. Потеряли.

— Номер видела?

— Да.

— Раньше эту машину не встречала?

— Нет. И за мной «хвостов» не было. Я сразу после твоего сообщения начала тщательно проверять. Эти могли только тебя встречать. Но теперь они знают мою машину. По номеру смогут меня найти.

— Плохо. Проверить номер возможность есть?

— Дома — без проблем... Через компьютер. Я свободно вхожу в сеть ГИБДД.

— Проверить надо до дома.

— Есть один знакомый мент. Обращусь.

Я достал сотовик. Протянул. Таня покачала головой и с улыбкой достала свой. Купила с гонорара, который я выплатил ей с прошлой акции. Последовала моему совету. Теперь показывает. Остановилась у газона, отстучала шесть цифр. Не любит разговаривать по телефону на ходу.

— Юра, привет. Да-да... Я. Я не пропала. Все в заботах о хлебе насущном. На одну пенсию сейчас не проживешь, сам понимаешь. Нет. Извини. Это дело уже прошлое. Давай хором поохаем, вздохнем и забудем про это. Два года — это срок... Спустя такое время только собаки своих хозяев вспоминают. У людей появляются другие привязанности. Договорились? Я по другому поводу звоню. Не можешь помочь в одном пустяке? Срочно надо. Машина тут одна за мной постоянно ездит. Надоела. Узнай...

Она назвала номер и положила трубку на колени.

— Через пять минут позвоню. Скажет.

Я не удивился ее памяти. Два года держит в голове номер и набирает его, не задумываясь. Взгляда в зеркало заднего вида достаточно, чтобы навсегда запомнить номер автомобиля. Таня и раньше, насколько помню, на тренировках могла за минуту вложить в голову пару машинописных строчек, заполненных цифрами. Не запомнить, а «сфотографировать» глазами. А потом восстановить в памяти. Ценная способность. Никто из наших не мог с ней в этом сравниться. Во время операции в Брюсселе, после единственного дня работы продавщицей игрушек на площади Короля Болдуина, Таня перечислила номера всех автомашин, приезжавших в штаб объединенного командования НАТО. Ее за такую способность попытались перетащить на агентурную работу, но она по характеру больше спецназовка. Подала рапорт и вернулась в группу через два месяца.

— У меня остановишься? — Когда в голосе звучит такая надежда, отказать трудно.

— Если ты не будешь против и если не будут против этого возражать чрезвычайные обстоятельства.

Таня улыбнулась. Когда улыбается, на лице совсем не написано, что она отставной майор спецназа ГРУ. Просто видишь не очень счастливую одинокую женщину, которой хочется быть ласковой и заботливой. Хочется быть именно женщиной, а не машиной для убийства. И улыбка у нее даже в глазах.

— Улыбалась бы ты чаще...

— Издеваешься?..

— Насчет обстоятельств?

Она не ответила. Только всплеснула руками и вдруг заговорила быстро-быстро:

— Ты не представляешь, как я к твоему приезду готовилась. За два месяца, что мы не виделись, я стала классным кулинаром.

— Ты? Кулинаром?

— Я. Не веришь?

— Если бы я не знал твоего упрямства, то не поверил бы. Но я знаю. Кстати, извини, мне тоже позвонить следует. Еще раньше надо было. Но на промежуточных станциях не получилось, не хотел этого делать на виду у всех.