Абсолютное зло - Александр Мазин

Шаман вздрогнул, быстро обернулся, придерживая штаны.

– Кошатник! – воскликнул он с явным облегчением.– Я же сказал: забудь это место!

– Я гляжу, ты развлекаешься! – насмешливо произнес коротышка.

– Давай, вали отсюда на хер!

– А, может, я тоже хочу! – заявил Кошатник.

Николай застегнул штаны, оскалился:

– Вали, я сказал, пока кишки не выпустил!

– Чего-чего? – издевательски процедил Кошатник.

Николай шагнул к нему – коротышка тут же отпрыгнул назад, выхватил нож.

– Ах ты киздюшонок! – вызверился лидер.

Он тоже схватил нож, а левой рукой сорвал рукоять вентиля: толстую стальную трубу полуметровой длины.

Примерно минуту они кружили по подвалу, затем, улучив момент, Кошатник сделал выпад…

Дзеньк! – Мах рукояти угодил прямо по лезвию ножа.

Коротышка вскрикнул, нож отлетел за котел.

Николай удовлетворенно усмехнулся.

Кошатник попятился…

– Ну, заморыш, теперь все! – четко произнес лидер, надвигаясь на своего, теперь уже бывшего, послушника.

Кошатник отступил к стене и сунул руку под курточку:

– А это видишь?

Николай замер. Откуда у этого ублюдка пистолет?

Кошатник передернул затвор. Видно было, что он знает, как обращаться с оружием.

– Я ж тебе приказал его выкинуть! – прохрипел Николай.– Сатана тебе не простит!

– А насрать мне, что ты приказал! – нагло заявил коротышка.– Ну-ка кинул все на пол и встал мордой к стене!

– Ты не стрельнешь,– сказал лидер.– Услышат, прибегут…

– А хоть и прибегут,– усмехнулся Кошатник.– Я-то свалю, а тебе – абзац! – Ствол пистолета глядел Пархисенко в живот.– Встал к стене, козел! Бегом!

Николай понял, что Кошатник сейчас выстрелит, бросил на пол нож и железку и быстро встал к стене.

Кошатник поднял трубу.

– Сатанист! – сказал он.– Круче всех. Сам же говорил. А раз я круче тебя, значит, ты не сатанист, а говно!

И хладнокровно врезал своему бывшему наставнику по затылку. Тот осел на пол.

– Командир, бля! – презрительно бросил Кошатник.

Сунув пистолет под ремень, он подошел к топчану.

Даша стояла точно в такой же позе, в какой ее оставил Николай. Кончик длинной косы лежал на грязном полу. Оставленная ножом рана уже почти не кровоточила. По ней ползала муха.

Кошатник хлопнул девушку по спине:

– Вставай!

Даша медленно выпрямилась. Потускневшие глаза, безразличное ко всему лицо.

Как мертвая.

– Коз-зел! – злобно процедил Кошатник в адрес лидера. Такую трахать – все равно что в кулак дрочить.

Еще вчера Кошатник, возможно, не упустил бы случая, но сегодня… Даже смешно! И в гребле Колька такой же недоделок. Нарисовал пару значков – и затащился. Ему хоть баба, хоть доска с дыркой. Доска, бля, даже лучше: рисовать удобней.

– Что смотришь? Иди отсюда! – рявкнул он.

Даша повернулась и двинулась к двери. Голая.

«Как обдолбанная!» – подумал Кошатник.

– Оденься! – Он швырнул ей одежду.

Даша покорно оделась.

– А теперь иди домой, понятно? – И еще раз, четко, как собаке, повторил: – Домой! Иди домой!

Даша вышла, и Кошатник запер за ней дверь. Оглядевшись, он обнаружил натянутую между котлами веревку и сорвал ее. Связав своего бывшего наставника, Кошатник обшарил его карманы, нашел ключи от квартиры и неожиданно много денег. Это настроило Кошатника на веселый лад. Набрав в грязное ведро холодной воды, он выплеснул ее на Николая. Тот застонал, разлепил глаза, попытался встать, но, конечно, у него ничего не вышло.

Николай сморщился: жутко болела голова.

– Что, говнюк, не нравится? – ухмыльнулся Кошатник.

Маленькое крысиное личико приблизилось вплотную к лицу Николая.

– Больно, да? А помнишь, как ты меня… издил?

Николай дернул головой, попытался вцепиться зубами в нос Кошатника, но тот успел отклониться. Подобрав с полу какую-то грязную ветошь, Кошатник запихнул ее Николаю в рот. Схватив лидера за шиворот, он оттащил его в угол и прислонил к стене. Подобрал кривой нож, тот, которым Николай резал Дашу.

– Я, конечно, всяких умных слов не знаю,– сказал коротышка, наклоняясь и заглядывая в выкаченные от ужаса глаза Николая.– Токо думаю я, Сатана меня и без этих приговорок поймет…

– Ну ни хрена… – пробормотал Митяев.– Юра, это он?

– Да… – Матвеев почувствовал, что его желудок вот-вот вывернется наизнанку, и пулей выскочил на воздух.

Тем не менее от обеда пришлось избавиться.

Присмиревший доберман с пониманием пронаблюдал за согнувшимся пополам Юрой, потом осторожно вошел в подвал и лизнул присохшую к полу кровь.

Ласковин быстренько обошел подвал и вернулся к трупу.

– Дарьи нет,– с облегчением сообщил он.

– Может, это ее работа? – задумчиво проговорил Митяев.– Я так понял, что этот придурок мог накормить ее какой-нибудь дрянью…

Бойцы Митяева с интересом рассматривали выпотрошенный труп. С профессиональным интересом.

Ласковин покачал головой.

– Это точно не она,– сказал он.– Но повесить на нее вполне могут.

– Вызвать чистильщиков? – предложил Митяев.

Ласковин снова покачал головой.

– Мне очень не нравится тот, кто это сделал,– заметил он.– И мне не хочется облегчать ему жизнь. Помнишь того толстячка, с которым нас Ростик познакомил? Думается мне, не станет он этого друга на Дарью вешать, а станет искать настоящего автора натюрморта.– Андрей набрал номер.– Полковника Саэтдинова… Ростик, опять я. У меня тут под ногами покойничек лежит. Да, совсем свежий и, представь, я тут совершенно ни при чем. Конечно, подъезжай, всегда рад! Но очень бы хотелось, чтобы ты с собой дружка прихватил, с которым ты меня сегодня познакомил. Возможно? Ну отлично. Записывай адрес…

Саэтдинов с Онищенко приехали через тридцать минут. Бойцов и собаку Ласковин уже отправил, так что они остались втроем, причем Андрей с Митяевым караулили у дверей, а Юра сидел поодаль на бревнышке. Не приучен он был к таким видам и запахам.

– Так-так,– сказал Онищенко, едва глянув на труп.– Надо следака и эксперта вызывать. Правда, земля не моя…

– Жмур твой? – спросил Саэтдинов.

– Мой.

– Значит, тебе и работать. Вот и оглядись. А бригаду я сам вызову.

– Годится. Только я сначала Логутенкову позвоню.