Абсолютное зло - Александр Мазин

Даша молчала.

– Ладно,– согласилась Наташа.– Я договорю. Видите ли, Юра, Даше не понравилось, что я не стала вас переубеждать. Она подумала, что я считаю вас слишком юным для того, чтобы прислушиваться к мнению других, если эти другие полагают, что вы еще не так мудры, как вам кажется. Она решила… Нет уж, Дарья, теперь ты помолчи! Она решила, что я вас унизила и ее долг – вас защитить! Так?

– Так,– после паузы нехотя признала Даша.

– Есть вещи,– сказала Наташа,– которые не следует трогать, пока вы не в состоянии справиться с последствиями. Даша, ты веришь в Бога?

– Да.

– А вы, Юра?

– Ну… – Он замялся.– Ну да, наверное…

– Скажем, вы, Юра, еще не определились.

– Пожалуй.

– Вы – мистик, Юра. Вы склонны искать тайное… И как всякий мужчина (Юра с трудом сдержал самодовольную улыбку) стремитесь не только найти, но и управлять. То есть вас привлекает не только мистическое, но и магическое. А это уже опасно.

– Почему?

– У каждого человека есть собственный этический и нравственный кодекс.

– В смысле, что можно, а что нельзя?

– Именно. Если у человека есть вера, если у человека есть опыт и твердые убеждения… Если, более того, он уже передавал эти убеждения другим, то и узнав о тайных пружинах мира, он все равно останется тверд в своем понимании добра и зла. Это называется зрелость. И в зрелости, так же, как и во всем, есть свои плюсы и минусы. Юность открыта и расположена к переменам, зрелость – нет. Но когда человек перестает меняться, он коснеет в собственных привычках, он теряет жизненный импульс и начинает стареть. И если он еще способен нырнуть за пределы своего мирка, оказаться по ту сторону привычного, он может попробовать. Вы, наверное, слышали, Юра, о Каббале?

– Слышал.

В одной из брошюрок Николая говорилось как раз о Каббале. О масонах, которые безуспешно пытались раскрыть тайны древних евреев. Утверждалось также, что разгадать эти тайны может только посвященный в черную магию. Если ему поможет сам Сатана.

– Это древнееврейская магия,– сказал Юра,– да?

– Наверное.– Наташа потерла переносицу.– Точно сказать не могу, поскольку, по правилам, установленным теми, кто эту Каббалу создавал и исследовал, я к этой науке никогда не буду допущена.

– Почему?

– Потому что я – женщина. А женщинам изучать Каббалу запрещено.

– А вам не обидно, Наталья Тимуровна? – задал провокационный вопрос Матвеев.

– Нисколько. Многое другое мне тоже запрещено. Ну и ладно. Кстати, изучать Каббалу запрещено не только женщинам.

– А кому еще?

– Проще сказать, кому это разрешено.

– ?..

– Женатым мужчинам старше сорока лет, имеющим детей и в совершенстве изучившим иудейские законы и правила и живущим строго по Закону.

– Ну-у-у! А откуда вы это знаете?

– От Вячеслава Михайловича.

– Так он же буддист! – воскликнул Юра.– Откуда он может знать про иудеев?

– А что, буддисты глухи и неграмотны?

Даша засмеялась.

– Между прочим, я сам почти еврей! – обиделся Юра.– У меня бабушка – еврейка!

– Ну раз так,– Наталья Тимуровна улыбнулась,– лет через двадцать пять, при выполнении прочих условий, можешь приступать к изучению Каббалы.

– Я не собираюсь ждать двадцать пять лет! – отрезал Юра.

– Дело твое,– серьезно сказала женщина.– Но я тебя предупредила.

Юра впился взглядом в ее лицо, но Наталья Тимуровна уже повернулась к Даше:

– Как у вас с моими голландцами?

– Взяли пробную партию,– деловито ответила Даша.– Обещали за свой счет организовать рекламную поддержку. К вам еще не обращались?

– Пока нет. А должны были?

– Они вас хотят для клипа. Но снимать будут у себя.

– Вот и ладно,– кивнула Наташа.– Я в начале сентября поеду в Амстердам на постановку. Могу потом задержаться на недельку.

– А у Альбины для вас подарок есть! – похвасталась Даша.– Китайский… Ой!

– Ладно, ладно, я ничего не слышала! – Наташа засмеялась.– Пойдемте в гостиную.

– А на кухне тяжелый чад.

Бормотание двух кастрюль.

А часы на стене молчат,

И молчит за стеной июль.

Он молчит, потому что – ночь.

Ночью звуки обычно спят.

Ненароком взгляни в окно —

И увидишь внизу

Себя!

А по небу летит звезда.

Не за тем, чтобы всем помочь.

А для тех, кто не вьет гнезда,

Тех, кто путает день и ночь

В колыбели бетонных стен

Обитатель пяти углов

Неусыпно следит за тем,

Чтобы в нас не иссякло зло.

А дорога на пир – шабаш

Выбегает из тупика.

И пронзает восьмой этаж

Телефонная трель звонка.

И роняет скрипучий лифт,

Испещренный плевками слов,

На асфальтовый струп земли

Властелина пяти углов…

Это была совсем другая женщина. Совсем не та, что разговаривала с ними на кухне. Теперь Юра понимал, почему так тащится от нее Дашка, понимал, что нашел в ней Ласковин. И Вячеслав Михайлович… Она пела, и от ее голоса, от ее слов в груди Юры что-то переворачивалось и наполнялось жгучей сладкой болью. Юра крепко сжал Дашины пальцы, но та даже не заметила. В ее глазах дрожал отраженный огонь. В ее влажных глазах…

– А над миром слоится дым

И настырный вороний гам.

Ты ошибся: он был пустым!

Липнет музыка к сапогам

Властелина пяти углов,

И хрустит под ногой стекло.

Он идет по тропинке слов,

Оплетающей черный склон,

По дороге на пир-шабаш.

И набат – у него в висках.

И летит впереди мираж:

С обнаженным мечом рука.

Он восходит на край скалы…

Посмотри на него – он слеп!

Но глаза его так светлы,

Что не жить ему на земле!

Он ушел вскоре после полуночи. Ушел с ощущением чего-то, ну совсем близкого… Почти… Почти понятого. Даша осталась, а Юра ушел в пустую белую ночь и потерялся в ней… До шести утра. Было время подумать, да что толку? Ничего он не придумал. Пришел домой, поднялся к себе на восьмой этаж и лег спать. А проснувшись, позвонил Даше в офис и сказал, что хочет сегодня познакомить ее с одним человеком… Властелином пяти углов.