Абсолютное зло - Александр Мазин

– Я его отпустил,– сказал Логутенков.

– То есть как? – вскинулся Жаров.– Он пособник убийцы!

– А доказательства?

– Видеоматериал!

– Это не доказательства. По крайней мере Гунина на основании этой кассеты нам не прижать. Да, у нас есть показания Матвеева: ему угрожали. Да, у нас есть показания Дарьи Герасимовой. На основании этих показаний я задержал Гунина и мог бы задержать Даташидзе. Но теперь, как оказалось, есть три свидетеля, один – помощник депутата, а двое других – уважаемые бизнесмены, которые утверждают, что были вместе с Гуниным и Даташидзе в указанное Герасимовой время. Да, мы знаем, что эти трое врут – и помощник депутата, и уважаемые бизнесмены. Но для суда это три свидетеля – против одного. И никаких доказательств насильственных действий. Травмы, полученные Герасимовой, по ее собственному утверждению, получены в результате действий Плятковского и Пархисенко. Плятковский – в клинике, а на Пархисенко у нас и так целая папка материала. Все, что мы можем вменить Гунину, это знакомство с Пархисенко. Но даже дай Пархисенко показания против Гунина, адвокат тут же потребует психического освидетельствования Пархисенко, и сто против одного, что эксперт признает обвиняемого психически больным… – Он помолчал немного, а затем добавил: – Это еще не факт, Дима, что у нас будут к моменту суда показания Павловой и Матвеева.

– А куда они денутся? – удивился Жаров.

– А туда, что я сам посоветую свидетелям от них отказаться! – сухо произнес Логутенков.

Глаза Жарова совершенно округлились.

– То есть как?

– Да толку от их показаний – шиш! – махнул рукой Логутенков.– А что их могут за эти бесполезные показания попросту убить – это факт. На них, Дима, уже покушались – ребят спасла случайность…

Логутенков вздохнул, привычно полез в карман за сигаретами, не нашел и вздохнул еще раз.

– Постойте, а наркотики, которые нашли у Гунина? – вспомнил Жаров.

– Нашли, как же! – желчно произнес следователь.– У меня в сейфе во-от такая,– Логутенков показал пальцами,– жалоба Гунина. На противоправные действия милиции.

– Но его же брали эти… из Комитета!

– Вот именно! И изъятие наркотиков тоже осуществлено с рядом нарушений. И даже отпечатков Гунина нет ни на одном из пакетов. Гунин заявил, что наркотики ему подбросили,– и попробуй докажи обратное!

Логутенков хлопнул по столу. Черт, как курить хочется!

– В общем,– сказал он,– я могу плюнуть на давление и запереть Гунина еще на некоторое время. Но не буду. Если у комитетчиков есть еще что-то конкретное, то с нами они этим материалом не поделились. Если я попытаюсь отправить дело в суд с такой доказательной базой, то меня просто не поймут, там явно нет судебной перспективы. Судья завернет меня с порога. Ты же, как-никак, почти юрист, Дима. Должен понимать. Кто нам их сдал – пусть с ними и разбирается.

– Его выпустили,– сказал майор Боровчук.

– Тебя это удивляет? – спросил Дугин.– Если бы твои ребята, Миша, аккуратнее сработали с наркотой…

– Не надо было его передавать. У ментов его бы так и так отмазали.

– Стоп! – вмешался Григорьев.– Миша, твой прокол, и не оправдывайся. И не надо хулить милицию. Именно милиция установила нам личность главаря. Так что не будем отвлекаться на второстепенные детали. У нас какая задача была поставлена? Определить, кто начнет суетиться и отмазывать. Эта задача решена?

Оба офицера дружно кивнули.

– Теперь мы точно знаем, что заправляет всем именно Кренов,– сказал Дугин.

– Очень хорошо. Значит, будем работать в первую очередь по нему. Но и остальных не следует забывать.

– Давить их надо, а не отрабатывать,– буркнул Боровчук.– Вон некоторых мы уже который год разрабатываем, материала – вагон и маленькая тележка, а они как гадили, так и гадят!

– Тоже верно,– согласился генерал.– Есть конкретные предложения?

Боровчук не ответил. Вместо него высказался Дугин.

– Кренов,– сказал он,– депутат. А из Думы, как с Дона,– выдачи нет.

– Неудивительно,– желчно вставил Боровчук.– Там половина – агенты влияния вероятного противника, а вторая половина – просто воры. Рука руку моет.

– Я считаю,– веско произнес Дугин,– что мы исчерпали все законные методы! Кончится тем, что я пойду и лично пристрелю гада!

– Моя идея! – заявил Боровчук.

– Запрещаю даже думать на подобные темы,– сухо сказал Григорьев.– Ваше оружие – голова и… хм… печень, а не пистолет.

– А если пистолет не наш… – задумчиво проговорил Боровчук.– Помнится мне, три года назад в Питере на набережной Мойки застрелили одного депутата…

– Пашерова? – поднял бровь Дугин.