На войне как на войне - Сергей Самаров

Судя по реакции майора Рамзина, проявившего явное беспокойство по поводу переселения генерала, двухкомнатный номер был подготовлен для контроля.

Такая «старательность» сотрудников местного управления наглядно показывала отношение к самому генералу и к его делу. Геннадий Рудольфович перенес это молча. Так же молча отреагировал и на отказ в предоставлении постоянной машины.

— У нас сейчас туго с транспортом. Если машина срочно понадобится, звоните дежурному. Ему отдан приказ обеспечивать вас, — сказал местный майор. И добавил: — Если что-то под рукой будет...

Генерал проглотил и это.

— Хорошо. Связь будет осуществляться через вас?

— Да. Я сейчас поеду за новостями, через час-два постараюсь вернуться. Принесу вам полную сводку проведенных мероприятий.

Майор ушел.

— За новостями... — передразнил Рамзина подполковник Сазонов. — Отсыпаться он сейчас поедет. Всю дорогу зевал. Сейчас ляжет и часа на четыре уснет. А потом еще жаловаться будет, что всю ночь на ногах провел. И все из-за нас.

Геннадий Рудольфович так не думал. Едва ли пренебрежение им дошло до такой степени. Даже если отдел внутренних расследований и дал команду на контроль действий генерала, то производить этот контроль следует, конечно же, негласно. И никак не показывать свое отношение к делу и к самому генералу. Очевидно, местные сотрудники очень недовольны, что за заказное убийство спрос будет напрямую с них. Отсюда и раздражение. Но и при этом раздражении помогать они будут. Понимают, что Геннадий Рудольфович действует не для собственного удовольствия.

Он и в этом гостиничном номере сразу встал у окна — сказалась привычка, и молча смотрел на открывшийся взгляду вид. Пейзаж прекрасный. Волга в утренние часы смотрится интереснее, чем только еще просыпающийся город, похожий на все другие старые города России. Буксир тащит по реке груженную песком баржу и подает какой-то сигнал встречному большому катеру. И во всем чувствуется простор и вольность. Хочется от одного пейзажа снять галстук и распахнуть на груди рубашку.

«Оттого, наверное, волжане и такие... — со смешком подумал он, вспоминая недавнее поведение майора Рамзина. — Вольный народ, хоть и при погонах...»

— Приступайте к работе, — не обернувшись, сказал Геннадий Рудольфович. — Доложите мне первые результаты, а потом часик сможете отдохнуть. У нас тоже ночь была дорожная. Да и прошлая тоже...

Он только сейчас подумал, что за двое суток слегка подремал дома да чуть-чуть прикрыл глаза в самолете, когда из Москвы летел. Вчера, когда транспортным «бортом» добирался до Москвы, заснуть так и не смог — тряска сумасшедшая.

Офицеры ушли.

Они тоже, вспомнил Геннадий Рудольфович, вчерашнюю ночь прождали его в управлении и потом весь день работали. Он требовал от сотрудников отдела полной отдачи в такое напряженное время. И даже не помнит, чтобы они на обед сходили. Как и он сам. Он вообще только на кофе держался. Так тоже, конечно, нельзя. Так своих людей загоняешь до истощения и себя доведешь до того же — кто потом будет дело делать?.. Но офицеры не жалуются. Служба такая...

Однако и сам генерал почему-то не испытывает сейчас неизбежного при такой хронической вынужденной бессоннице тумана в голове. Не тянет прилечь и закрыть глаза.

«А я, кажется, становлюсь Монстром, как и Ангел, — подумал он. — Правильно говорят — с кем поведешься... Завел он меня, как механическую игрушку. Скоро буду изнутри тикать и головой безостановочно кивать. Всех он завел. Думает, наверное, кто кого... Или не думает о нас? Он ведь даже понимать не должен, что не все люди могут жить так, как он... Не все Монстры...»

В том, что Ангел знает о слежке со стороны ФСБ, Легкоступов не сомневался. Если знает ГРУ, то обязательно знает и капитан. Ему должны были сообщить. Да и сам он давно догадался. Не кто-то посторонний, надо думать, снял «жучки» в его квартире.

В дверь постучали, и генерал оторвался от волжского пейзажа.

— Войдите.

Зашел подполковник Сазонов.

— Товарищ генерал, сообщение с Урала...

— Вы послали запрос о стрельбе в тире? — перебил Легкоступов.

— Конечно. У них с нами во времени час разница. Рабочий день скоро начнется. Придут сотрудники, сразу напишут рапорты. И поедут снимать показания у начальника тира. Как будет готово, перешлют закрытым каналом по факсу на имя начальника местного управления для вас.

— Хорошо. Докладывайте, что там нового...

— Югова объявили в розыск. Пока результатов нет. Как в воду канул. Но есть одна маленькая деталь. Стволы всего табельного оружия, расписанного на сотрудников, в управлении зарегистрированы. Пуля, извлеченная из головы майора Мороза, не проходит по их картотеке. В первую очередь проверяли пистолет Югова. Потом заодно пистолеты всех сотрудников. Нет.

— А Югов не имел другого оружия?

— У него был с собой табельный. Зачем ему носить целый арсенал? В жару второй пистолет и спрятать некуда.

— Пистолет Мороза не найден?

— Нет.

— У нас в управлении описание стволов проходит по картотеке?

— Нет.

— Значит, остается вероятность того, что Мороз был убит из собственного пистолета. Его же сначала оглушили, а потом застрелили. И возможность взять оружие преступник имел.

— Это вероятно.

— Что еще?

— Проверяли возможную причастность капитана Югова к криминальным кругам. Пока проверка ничего не дала. Дома у него произведен обыск. Не богато капитан жил. Не слишком похоже, что имел хоть какие-то посторонние заработки.

Снова постучали в дверь. Генерал с подполковником обернулись. Вошел майор Соломин.

— Продолжай, — сказал генерал Сазонову.

— У меня все.

— Хорошо. Что у тебя нового? — Теперь уже вопрос обращен к Соломину.

— Сообщили, что тот, второй Ангелов, которого наши видели в ГРУ, выехал на служебной машине в Подмосковье в реабилитационный центр.

— Неплохо грушники живут, что капитану предоставляют машину для такой поездки. Могли бы и автобусом отправить. Как удалось узнать, куда они поехали?

— На заправочной станции наш сотрудник умудрился прилепить под задний бампер «радиомаяк».

Генерал молчал больше минуты, прохаживаясь под окном. Соображал.

— Скажи мне, майор, если тебе надо будет поехать в какой-то подмосковный санаторий, чтобы подлечиться, ты обратишься ко мне с просьбой предоставить тебе машину?

— Конечно, нет, товарищ генерал.

— Вот здесь грушники прокололись. — Генерал почти торжествующе посмотрел на своих сотрудников. — Мне так кажется. Они очень боятся, что мы перехватим второго Ангелова, и потому не решились отправить его рейсовым автобусом. Так?