Черная бездна - Валерий Рощин

Корсика, Аяччо

Пролив Бонифачо, архипелаг Лавецци

Наше время

Сальвадор неподвижно лежал на нижнем спальном месте двухъярусной кровати. Голова покоилась на подушке, насквозь пропитанной кровью, лицо и руки были неимоверно бледны. Складывалось впечатление, будто он мертв, и смерть наступила давно.

Инвалидная коляска валялась на боку чуть поодаль. Повсюду царил беспорядок, пол, маленький столик и дверца были забрызганы каплями запекшейся крови.

– Ни шагу дальше, – командует Горчаков. И уточняет: – Теперь здесь должен поработать хороший «следак». Для него важен каждый отпечаток подошв и пальцев.

Однако сам сторонкой подбирается к кровати и нащупывает запястье Сальвадора.

– Он жив! Евгений, дуй за комиссаром. Георгий – быстро за врачом!

Вместе с Устюжаниным бежим к трапу, поднимаемся на несколько палуб. Там наши пути расходятся: я поворачиваю к вахтенному – он должен подсказать, где проживает итальянец, товарищ срывается к медицинскому блоку.

Вахтенный быстро вникает в суть и ведет меня кривыми «улочками» на одну из жилых палуб.

Мы на месте. Стучим в дверь каюты.

За бортом глухая ночь – все нормальные люди давно спят, поэтому приходится ждать, пока хозяин каюты очнется.

Увидев меня, он тотчас встряхивает головой, отгоняя сон.

– Что случилось?

– Мы за вами. Только что обнаружен Сальвадор Лопес.

Это известие окончательно приводит его в боевую готовность.

– Я мигом, – исчезает он в каюте и через десять секунд возвращается одетым, с портфелем и фотоаппаратом в руках. – Идемте… – По дороге на нижнюю палубу комиссар искренне удивляется: – Как вам удалось его найти? Ведь мы опросили всю команду и половину пассажиров! Обшарили все служебные помещения!

– Помните того пожилого мужчину, что присутствовал при нашем разговоре?

– Конечно!

– Он гений российского сыска.

– Правда? Значит, он мой коллега?

– Практически, да. Генерал-лейтенант Федеральной службы безопасности.

– О! – всплескивает руками итальянец.

– Только прошу, об этом ни слова – он здесь отдыхает в частном порядке, и просто решил вам помочь.

– Да-да. Я очень признателен! Очень…

– Заранее прошу извинить за некоторую вольность, – встречает его Горчаков у двери в злополучную каюту, – но мы с вами коллеги, поэтому я позволил себе проанализировать ситуацию и… И вот, пожалуйста. – Он аккуратно, не прикасаясь к ручке замка, распахивает дверь и показывает на лежащего Сальвадора.

Воодушевленный итальянец фотографирует общие виды и беспрестанно тараторит:

– Благодарю вас, коллега! Вы оказали неоценимую услугу!

Чуть позже по его просьбе мы осторожно выносим старика в аппендикс и укладываем на пол. Его тут же обступают медики, а комиссар приступает к осмотру места преступления.

– Кажется, мы больше не нужны, – намекаю шефу на позднее время. – Неплохо бы вздремнуть.

– Идите, – отпускает нас шеф.

– А вы?

Горчаков подходит вплотную и шепчет:

– Мне надо поболтать с комиссаром наедине. У меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться…

Горчаков заявляется ко мне в десять утра. По меркам рабочих будней, это безнадежно поздно, но ведь я в законном отпуске! Мог бы разбудить и попозже.

По довольному лицу шефа становится ясно: рандеву с комиссаром полиции прошло успешно. О чем состоялся разговор – не спрашиваю, бесполезно. Когда настанет срок, он сам обо всем расскажет.

– Вставай, лентяй! Умывайся, завтракай и собирай вещички, – устраивается он в кресле и наливает полный стакан минералки.

– Мы остаемся жить в Аяччо? – сладко потягиваюсь на широкой кровати.

– Насчет «останемся жить» я подумаю, а пока задержимся на некоторое время.

После этих слов сон окончательно отлетает. Приняв вертикальное положение, таращусь на шефа:

– А как же мой отпуск? Ведь круиз заканчивается в Савоне!

Промолчав, он одаривает таким насмешливым взглядом, что я в ту же секунду понимаю безнадежность любых попыток добиться справедливости и топаю в ванную комнату.

К заходу в порт Аяччо наша команда из четырех человек готова покинуть борт судна. Из четырех, потому что Майкл упросил Горчакова взять его с нами. Подумав, тот согласился…

Мы стоим у парадного трапа в числе первых желающих сойти на берег, весь нехитрый багаж при нас. Однако за несколько минут до того, как борт лайнера касается «стенки», сзади слышится мужской голос, призывающий пассажиров посторониться и уступить дорогу. Судовые медики катят к трапу носилки. Катят, прямо скажем, не слишком аккуратно, из чего мы делаем вывод, что везут покойника.

Отойдя в сторонку, ждем, покуда «транспортное средство» не перекочует на длинный пешеходный мостик, соединяющий палубу с пассажирским терминалом. Вслед за носилками с судна сходит первая очередь пассажиров.