Черная бездна - Валерий Рощин

Средиземное море, борт круизного судна

Наше время

Забросив в каюту снаряжение и переодевшись, топаю к Горчакову, дабы рассказать о загадочной смерти молодого немца. Старик уже выспался и, как всегда, дымит сигаретой у окна. На столике рабочий беспорядок: раскрытый ноутбук, бумаги, фотографии…

Выслушав доклад, он качает седой головой:

– Давненько я не распутывал таких клубочков. Давненько… Я смотрю, ты здорово замерз?

– Есть немного.

Он наливает ровно половину стакана водки и предлагает на закуску крупное яблоко.

– Спасибо. Я бы «закусил» второй порцией водки.

– На большее не надейся – ты нужен мне для работы.

Опять работа. Чем же я прогневил бога, что он ниспослал такой отдых?!

– Как ты думаешь, кто этот утопленник?

– Полагаю, он тайно охранял старика и девушку, – вздыхаю я, вспомнив бедняжку Леону.

– Вот и я придерживаюсь того же мнения. Охранял, да не справился… Где мы сейчас, Евгений?

– Идем вдоль западного берега Сардинии. В Аяччо будем к тринадцати часам.

– Куда же он мог подеваться? – тушит генерал окурок и, возвратившись к столу, падает в кресло.

– Вы о Сальвадоре?

– О нем, сердешном, о нем…

Я не могу ответить на этот вопрос. У меня есть несколько предположений, но какому из них отдать предпочтение – вопрос еще более сложный.

– Видишь ли, – задумчиво говорит Горчаков, – старик ведь является одной из ключевых фигур в сложной головоломке. Понимаешь? Не просто живой страничкой с изображением загадочной руны, а носителем информации! – Два последних слова он произносит, воздев к потолку указательный палец.

Выпив глоток водки, робко напоминаю:

– Мне довелось пообщаться с Сальвадором – он неадекватен и почти не связывает слов. Даже Леона с трудом его понимала.

– В таком случае попытайся объяснить действия оппонентов. Зачем нацисты много лет прятали его под вымышленными именами, а теперь таскают по Средиземному морю? Если бы информацию содержала в себе только руна, не проще было бы нанести ее на пергамент и запрятать где-то под землей, под водой, в пещере или в любом другом тайнике? К чему все эти сложности?

Шеф прав. Молча покусываю губы, прокручивая в голове различные варианты, но ответа не нахожу.

– Так вот, – продолжает он. – Из вышесказанного следует, что Сальвадор нужен золотоискателям живым! Причина элементарна: сам старик тоже является носителем частицы тайны. Основа содержится в пресловутой татуировке, а некое важное дополнение хранится… ну, к примеру, в его памяти.

– Позвольте, но тогда почему нацисты не получили целиком всю информацию там, где проживал инвалид? К чему, на самом деле, таскать его по круизам?

– Сложно сказать. Предположу, что по какой-то причине у них сложился дефицит времени – цейтнот, и собрать сей пазл они решили непосредственно на месте.

– И где же, по-вашему, это место?

– Где-то в окрестностях Корсики – ведь там будет последняя остановка перед возвращением в Савону, – вновь тянется генерал к сигаретам.

А я гляжу на часы – до захода в корсиканский порт Аяччо остается чуть более пятнадцати часов. Хорошо бы успеть отыскать несчастного старика.

Только где?..

Словно услышав мой вопрос, шеф раскладывает на столе какие-то схемы:

– На всякий случай я прихватил из столицы подробную план-схему палуб лайнера «Costa Fortuna». Давай-ка вооружимся версией, согласно которой Сальвадор остается на борту, и вместе поразмыслим, где его могут прятать.

Данная фраза еще раз убеждает в том, что эпопея с круизом задумана Сергеем Сергеевичем задолго до моего отпуска. Какой же он коварный тип!

Вздохнув, присаживаюсь рядом. Беру лист, изображающий срез самой нижней палубы, и через минуту, забыв обо всех происках шефа, углубляюсь в изучение сотен служебных помещений плавучего дворца…

Мы никогда не сворачивали друг другу кровь. Горчаков с душой относился ко мне, я отвечал тем же. Иногда я бурчу на него или подтруниваю, но делаю это совершенно беззлобно.

Несколько лет назад в автомобильной катастрофе погибла его жена, и сейчас он почти одинок. «Почти» – потому что каждые выходные к нему приезжает взрослая дочь Екатерина, и они подолгу сидят на кухне, пьют чай, вспоминают… Он до сих пор хранит в стареньком телефоне запись последнего разговора с женой, и вместе с дочерью слушает ее голос.

А недавно, по дороге в аэропорт он рассказал о том, как наткнулся в комоде на мобильный аппарат покойной супруги. Что-то заставило Горчакова воткнуть в него зарядное устройство и оживить. Возможно, те же воспоминания…

Как ни странно, телефон оказался исправным, а сим-карта активной, хотя аппаратом долгие годы не пользовались. А еще в нем были новые сообщения. Сотни новых SMS-сообщений от дочери. Катя посылает их матери, будто не случилось трагедии на скользкой дороге. Она рассказывает все важные новости, делится сокровенным и просто разговаривает с ней, как с живой…

– Сальвадор проживал в специальной каюте для инвалидов. Подобных кают на судне восемь, и все они сосредоточены в одном месте, – очерчивает генерал пальцем короткий коридор на третьей палубе.

Верно. Палуба и коридор мне хорошо знакомы – я не раз там бывал, провожая Леону.

– Логика конструкторов и инженеров ясна, – продолжает шеф, – третья палуба находится на уровне парадного трапа – добраться до них проще простого. Рядом в шаговой доступности расположены лифты, гастрономический ресторан, интернет-кафе, библиотека, медпункт и парочка магазинов. Тут нет трапов, коридор заметно шире и оборудован удобными перилами.