Пираты государственной безопасности - Сергей Зверев

Между дверцей круглого люка и плоскостью стальной стены чернела узкая щель. Напротив люка не было ничего, указывавшего на пребывание здесь старших товарищей.

«Странно, – подумал Михаил. – Неужели они внутри твиндека и не слышали моих предупреждений?..»

Как бы там ни было, а четверка подошла к цели, и больше тянуть время Жук не мог. Оставалось распахнуть дверцу люка и… узнать, в чем же причина долгого молчания Черенкова с Устюжаниным.

Тимур отпихнул Жука от дверцы. С этой минуты командование группой переходило к нему.

Михаил отодвинулся к противоположной стенке коридора – туда, где лежала рухнувшая стальная балка.

Скрипнув, тяжелая крышка легко поддалась. Перед Тимуром зияло круглое жерло твиндека, словно приглашая кавказца проверить себя на вшивость.

Передернув затвор, он выставил вперед автоматный ствол и кивнул соплеменнику:

– Посвети. Я пойду посмотрю, а ты останешься здесь.

– Почему здесь?

– Ты должен стеречь выход.

Скиснув, Ахмед послушно направил фонарь внутрь трюмного отсека, а Тимур, не выпуская из рук автомата, протиснулся в проем…

Когда его неуклюжая фигура исчезла, Михаил с Игорем переглянулись. Ни тот ни другой не догадывались о том, где их старшие товарищи и что они задумали…

Выполняя приказ Тимура, Ахмед переместился на метр от темнеющего жерла, перехватил поудобнее автомат и деловито занял пост, охраняя выход из твиндека. Всем своим видом он показывал: никто без его ведома в отсек не войдет, и никто из него не выйдет…

Поглядывая на товарища, Игорек недвусмысленно погладил ладонью рукоятку ножа и незаметно указал пальцем на Ахмеда.

«Пожалуй, Игорек прав, – подумал Жук. – Ничего хорошего от этого погружения ждать не приходится: утром, утирая кровавые сопли, Тимур обещал свести с нами счеты, перед погружением приволок автоматы и долго шептался с Баталовым… Да, Игорек прав – сейчас самый удобный момент, чтобы помочь товарищам и завладеть оружием. А устранив Ахмеда, уж с одним Тимуром мы как-нибудь справимся…»

Фурцев находился ближе к Ахмеду. Затевать возню, меняясь местами, не хотелось – это насторожит кавказца. Стало быть, подготовиться и нанести удар ножом должен Фурцев.

«Действуй», – кивнул Жук и специально повел фонарем в сторону Ахмеда, ослепив снопом желтого света.

Игорек медленно, стараясь не привлекать внимания, вытащил из ножен острый клинок. Взяв поудобнее рукоятку, так же медленно отвел руку назад, сгибая ее в локте и… резко развернулся к кавказцу, нанося удар в не защищенную ребризером верхнюю часть груди.

Ахмед охнул и захрипел. Фурцев выдернул из его тела нож и замахнулся, готовясь нанести решающий удар в шею.

Жук двинулся на помощь, намереваясь обезоружить бандита, но тот, в судороге или агонии, сдавил правой ладонью рукоять автомата, нажав на спусковой крючок.

Послышались щелчки-выстрелы. Автоматный ствол повело, и узкое пространство коридора стремительно перечеркнул веер от характерных росчерков, оставляемых в воде длинными стреловидными пулями.

Второго удара ножом не последовало – и Фурцев, и Жук, не сговариваясь, прижались к левой стене, спасаясь от града смертоносных стрел.

Меж тем, непроизвольно выпустив длинную очередь, Ахмед не собирался сдаваться. Даже получив серьезное ножевое ранение, его крепкий организм еще был способен сопротивляться и бороться за жизнь.

Автоматный ствол, удерживаемый подрагивающими руками кавказца, отыскал первую и ближайшую цель – Игорька Фурцева.

Все, что в роковой момент боевые пловцы могли противопоставить вооруженному кавказцу, – это лучи мощных фонарей. Пытаясь ослепить Ахмеда, парни направили пучки света прямо в его лицо.

Сквозь мутноватую воду и прочное стекло маски было отлично видно перекошенную от боли и злобы физиономию. В лучах перед маской клубились розоватые кровавые «облачка», струившиеся из раны и обволакивавшие голову Ахмеда. А еще было видно, как указательный палец в предохранительной скобе под автоматом сгибался, нажимая на спусковой крючок.

До рокового выстрела оставалось не более секунды.