Талисман десанта - Сергей Зверев

После асра – третьей молитвы намаза – на окраину кишлака Селаб начали прибывать воины Мустафы-Шурави. Они поили и мыли лошадей в быстрой речушке, которая узким ручьем выходила на поверхность из горного грота в самом селении. Селаб, в переводе с пушту, – «водный источник». Местные жители считали, что вода в этом источнике целебная и восстанавливает силы путникам.

На излучине реки воины раскладывали мангалы и на хворосте и кизяке жарили шашлыки, варили в казанках шурпу. Вооруженные мужчины в чалмах, паколях – афганских шапках-песчанках – или в каракулевых папахах переговаривались, спрашивали друг у друга:

– Эй, Рахам Диль, ты что-нибудь узнал о европейцах?

– Да нет, Майранай, а ты?

– У меня ничего.

– А ты, Фаридун?

Фаридун – силач и молчун, двужильный при переходах и отчаянный в бою – во время военных действий считался правой рукой Мустафы-Шурави. А сейчас он только цокал языком и качал головой.

К трапезе воинов присоединился старик Хайрулла. Вот у него действительно была интересная информация.

– Пастухи на юго-западе видели колонну американцев. Их малые танки останавливали машины и проверяли документы, – степенно рассказывал он. – Еще пастухи говорят, что видели, как военные проверяли белый автобусик. Солдаты выскочили из танков, наставили на него автоматы, снайперские винтовки и пушки. Наверное, думали, что в автобусике перевозят бомбы. Но ничего не нашли и отпустили.

– Ну, это обычное дело, – сказал Рахам Диль, – всех проверяют – шахидов боятся.

– Не совсем обычное. Послушайте дальше, – продолжал Хайрулла. – В этот же день тот самый автобусик нашли разбитым в пропасти. Вероятно, водитель не справился с управлением.

– О, как же его напугали кафиры и крестоносцы! – сказал Майранай. – Руки у него дрожали, вот и не справился.

– Скажи, Хайрулла, а кто для нас хуже – крестоносцы или кафиры? – спросил долговязый Абдулхакк.

Он совсем недавно приехал в кишлак и, как большинство, о пропавших врачах ничего путного сказать не мог.

– Я думаю так, – сказал старик, усевшись на чатор и скрестив ноги, – кафиры, то есть неверующие, еще не выбрали себе Бога. Души у них хоть и глупые, однако чистые. А вот крестоносцы – совсем другое дело. Они за своего Бога всегда яростно сражались и будут сражаться.

В это время на окраину Селаба прискакали двое друзей – узкоглазый Мохамбар и коротышка Сабавун. Первый был в отряде Мустафы-Шурави штатным гранатометчиком, второй – снайпером. Утром они вместе отправились далеко на юг.

– А где командир? – спросил Мохамбар.

– Еще на базе, – ответил Абдулхакк. – Он же предупреждал, что придет после магриба.

– А остальные уже вернулись? – поинтересовался Сабавун.

– Почти все. Кажется, пока нет только братьев-весельчаков – Кхандавара и Бахтавара.

– Чем же вы так обеспокоены? – Старик Хайрулла сразу заметил, с каким возбуждением говорили только что прибывшие.

– В горах говорят, что Салад собирает караван, – сообщил Мохамбар.

– И, кажется, его люди ехали за нами; правда, держались поодаль. Похоже на отряд ополчения, – добавил Сабавун.

– Успокойтесь, – ровным голосом проговорил Хайрулла. – Салад еще не сошел с ума, чтобы воевать с Мустафой-Шурави одним ополчением. Людей Махмуда не видно – значит, и его самого поблизости нет. Но теперь понятно, где он – обеспечивает прикрытие каравана. Наверное, это ополчение должно прикрыть караван с другой стороны.

– Правду говоришь, почтенный Хайрулла, – уже спокойно произнес Сабавун.