Талисман десанта - Сергей Зверев

Рахам Диль зигзагами побежал в сторону кишлака Селаб. Внезапно под ногой у него вырос ярко-желтый бутон взрыва, как будто воин наступил на мину. Это взорвалась граната, удачно выпущенная гранатометчиком – он правильно вычислил, куда двинется его жертва.

Со стороны кишлака Селаб в сторону гор начали вести ответный огонь. Это немного умерило пыл нападавших и фактически спасло жизнь многим воинам Мустафы-Шурави.

«Начали стрелять братья», – подумал Фаридун.

Огонь усиливался. Это могло означать, что к братьям присоединился еще кто-то.

«Наверное, ополченцы», – эта мысль обнадежила Фаридуна.

Бой явно затягивался. Преимущество, которое давал фактор неожиданности, нападавшие уже исчерпали. Хотя положение воинов Мустафы-Шурави все еще оставалось чрезвычайно опасным.

Солнце уже скрылось за гору, и розовые лучи освещали только пик минарета. Вдруг сквозь звуки выстрелов отчетливо послышался азан – призыв правоверных к молитве.

Это Ходжа Ахмад на балконе минарета шепнул Торджану, что солнце село. Мулла видел, что в долине идет бой, и Аллах мог его остановить. Но молиться во время заката солнца – великий грех, и Ходжа Ахмад с нетерпением ждал, когда угаснет последний зеленоватый луч.

– Начинай, сын, – сказал мулла.

Торджан уже взялся руками за мочки своих ушей, набрал в грудь воздух, но немного замешкался. Ведь даже будучи слепым, он и сам прекрасно знал, когда садится солнце. За несколько лет ежедневного исполнения азана он уже научился кожей век чувствовать прохладу тени горы, за которой полностью скрывалось солнце. Мулла ненароком поторопился, и юноша его поправил.

– А-а-ал-ла-а-аху а-а-акба-а-а-ар, – растягивая гласные, запел Торджан.

Началось время магриба – от захода солнца до наступления темноты.

На этих широтах темнело быстро, и молитву нужно было начинать сразу же после икамата – второго призыва на молитву. Поэтому в этой местности все мусульмане совершали магриб одновременно.

Воины Мустафы повернулись в сторону Мекки – они хорошо знали киблу в этом районе Афганистана – и отложили автоматы…

* * *

– Это мое Торо-Боро, – сказал Мустафа-Шурави.

Вместе с русскими десантниками и своим телохранителем он спустился в подвал своего дома, где размещался склад провианта. Под подвалом оказался еще один подвал поменьше – здесь был склад боеприпасов для стрелкового оружия и медикаментов. Мустафа-Шурави подарил десантникам по два рожка для «калашниковых» и дал им в руки по фонарю.

– Держите, экскурсия будет интересной.

– Спасибо, – поблагодарил капитан Столяров. – А гранаты для гранатомета есть?

– Мины и гранаты под колодцем, это намного глубже.

– А наркота есть? – зачем-то спросил Батяня.

– Хочешь уколоться? – то ли пошутил, то ли серьезно сказал Мустафа-Шурави. – Есть, конечно, но только для медицинских целей. Обезболивающее для раненых.

– И кто у вас доктор? – поинтересовался капитан Столяров.

– Да я и есть доктор, – ответил Мустафа-Шурави. – Наша с вами медподготовка делает нас в глазах местного населения чуть ли не профессорами медицины.

– Вот почему тебя так здесь уважают, – сделал вывод капитан.

– Отчасти – да. Ну что, идем к гранатам? Только предупреждаю – у меня советские – «ВОГ-25» для «Костров». И не прыгают, как ваши.

– Если для «Костров», то подойдет, – уверил Батяня. – Честно говоря, наша «Обувка» – классная вещь. Лучше не найдешь. И америкосы тужатся, а повторить не могут. Намного удобнее «Костров».

– Да, как вывели войска из Афганистана, так «Обувку» на вооружение и приняли, – сказал капитан Столяров. – Учли недостатки, что выявились в боевых условиях.

Мустафа-Шурави попросил автомат у Батяни, осмотрел новый для него гранатомет.

– Подарите нам свои «Обувки»?

– Если захочешь – подарим, – ответил Батяня. – Спишем на то, что нужно было облегчить автоматы. А ты сам-то с нами не полетишь?

Мустафа-Шурави как будто не услышал вопрос.

– Дам вам только по три. Гранаты мне самому нужны, – сказал он и замолчал, словно задумавшись.

– И то хлеб, – поспешил заполнить возникшую паузу Столяров.

Во втором подвале был довольно широкий лаз.

– По этому лазу мы спустимся к подземному ручью, который питает колодцы домов, – рассказывал Мустафа-Шурави, – вдоль него можно идти. Мы сделали боковую штольню – храним там взрывоопасные боеприпасы.

– Умно. Поглубже и подальше от построек, – констатировал Столяров.

Первым начал спускаться Абу-Бакр, следом за ним – Мустафа-Шурави и капитан ВДВ. Вдруг вверху, прямо над головой у Батяни, дрогнула земля, и ему за воротник посыпался песок.

– Черт! Что это такое! – выругался десантник.

– Что там? – спросил Мустафа-Шурави.

– Дороги назад нет, – сказал Батяня. – Лаз рухнул. У тебя точно нет наземных складов со снарядами?

– Нет, – ответил Мустафа-Шурави.

Он посмотрел на своего телохранителя и по его широко раскрытым глазам понял, что тот в полном недоумении.

Земля вверху снова содрогнулась.

– Может, землетрясение? – предположил капитан Столяров.

– Нет, – сказал Мустафа-Шурави, – тогда бы нас и здесь трясло. Короче, идем вниз.

Вскоре все четверо спустились к штольне с опасными боеприпасами. Здесь содрогание земли совсем не чувствовалось. Мустафа-Шурави, как и обещал, дал десантникам по три советских «ВОГ-25».

– Теперь пойдем вдоль ручья и выйдем прямо к кишлаку Селаб, – сказал он.

Перед выходом из подземной галереи русские десантники прошли вперед.

– Ты, командир, погоди, мы глянем, что там, – у Батяни было нехорошее предчувствие.

Они с капитаном Столяровым с автоматами наперевес выглянули из-за скалы. Батяня – направо, Валера – налево.

– Там идет бой, – сообщил капитан Столяров. – Кажись, натовцы напали. На горе – парни в форме.

– Да, похоже, – сказал Батяня, – я заметил тень от вертолета. Это «Апач». Теперь понятно, почему над головой земля дрожала. – Он повернулся к Мустафе-Шурави и спросил: – Ты точно дружишь с натовцами?

– До сего момента у меня с ними был мир, – сказал побледневший командир. – Абу-Бакр!

Мустафа-Шурави и его телохранитель поползли к ближайшим домам кишлака Селаб.

– Прости, Мустафа, – начал оправдываться Батяня, – нам натовцы не враги. Мы не можем…

Командир махнул рукой, поднялся и перебежал к углу дома.

– …тебе помочь, – договорил Батяня.

Абу-Бакр, пригнувшись, перебежал к другому дому.