Перехватчик - Василий Головачев

И все закончилось в считанные секунды. Наступила тишина. Затем кто-то переступил тело одного из боевиков засады и вошел в квартиру.

– Помощь не нужна?

– Нет, – ответил Матвей, выходя из скоростного режима.

– Ага! – Василий поднял с пола пистолет «волк», какую-то блестящую сеточку с усиками и дужкой для закрепления на голове, повертел в руках. – Ну «волк» – понятно, а это что за штуковина? Неужто наши вояки разработали бронежилет для головы?

И тут Матвей сообразил, в чем дело, взял сеточку из рук Василия.

– Черт, вот почему я их не слышал… Это защитный экран от луча «глушака». К тому же он, наверное, поглощает большую часть излучения мозга… Ладно, забери с собой. Как это ты успеваешь всегда к развязке дела?

– Интуиция. Крепко они тебя рассердили, однако!

– Сами виноваты, не надо было стрелять из «глушака».

– И ты… после этого… смог сопротивляться?!

– Бессознательно, на уровне безусловного выживания. Во дворе никого не заметил?

– Троих. – Василий не сразу пришел в себя. – Один был очень хорош, но я торопился и, кажется, что-то ему поломал. Кто это?

– Те же, что приезжали на «саабе». Кийк и компания. – Матвей вернулся в квартиру, привел в чувство Стаса, наклонился к Кристине и несколько секунд слушал ее, поводя головой из стороны в сторону, словно локатором. Облегченно вздохнул. Рана на голове была поверхностной, скорее, просто ссадина – Кристина задела головой торчащий в ящике серванта ключ. Но ударься она виском…

Пережив только что вспышку холодной ярости, Матвей перенес девушку в спальню, потом вернулся к Басе Яновне, потерявшей сознание от избытка эмоций. В этот момент в квартиру вошла мать Кристины Ольга Николаевна, и, потрясенная разговором, остановилась на пороге. С ужасом глянула на лежащее в прихожей тело.

– Что здесь… происходит?!

– Ребята плохо себя вели, – отозвался Василий, отбирая оружие у тех, кто упал, – и мы поставили их в угол. Да вы не волнуйтесь, все закончилось хорошо.

– Матвей!.. – прилетел из спальни прерывистый шепот.

Матвей мгновенно оказался у постели Кристины. По щекам девушки текли слезы.

– Ты… жив?!

– Да жив, жив, что мне сделается? Лежи, все нормально.

– Стас, бабушка?

– Все хорошо. Там мама пришла… и Вася.

Кристина зашевелилась, протянула руки.

– Помоги…

– Тебе бы лучше полежать.

– Я ходила! Понимаешь? Когда ты… тебя… я встала и…

– Помню, ты была великолепна.

– Тогда помоги, хочу проверить… не сон ли…

Матвей протянул девушке руку, предостерегающе покачав пальцем Ольге Николаевне, чтобы та не вмешивалась. Кристина встала на подкашивающиеся ноги, взглядом попросила отпустить руку, сделала шаг, другой… и с рыданием осела, так что Матвей едва успел подхватить ее. Но это не были слезы боли…

В гостиной Матвей появился в мокрой спереди рубашке – от слез Кристины. Василий понимающе кивнул.

– Пойдем поговорим?

Они вышли на лестничную площадку, куда выполз травмированный Кийк (Василий уже знал, кто он, проверив документы). С трудом передвигающиеся парни в спортивной униформе замерли. Кийк оглянулся. Один глаз у него заплыл, на шее до самого уха лиловел рубец – след кроссовки Матвея.

– Слушай меня внимательно, – ровным голосом проговорил Соболев. – Я не знаю, какую организацию ты представляешь, но теперь, надеюсь, обязательно узнаю. Даже если никто из твоих бандитов не скажет. В прошлый раз я уже сказал – нет! Не приведи тебе Господь встретиться со мной в третий раз. Для тебя он будет последним. И передай своему начальству: я, Матвей Соболев, ганфайтер и волкодав, предостерегаю его от того, чтобы затевать против меня и моих друзей любую пакость. Уяснил?

Кийк молча сплюнул… и от удара Василия ногой по копчику врезался в сетчатое ограждение лифта.

– Уяснил? – поинтересовался Василий. – Или повторить вопрос?

– Передам, – прошипел, белея от ненависти, Пауль Артурович.

Василий кивнул, поднял с пола выпавший из чьего-то кармана коробок спичек, подбросил и стремительным ударом разрубил коробок на две части. Ни слова не говоря, друзья вернулись в квартиру Сумароковых.

В прихожей Матвей попросил:

– Фокус повторить можешь? С коробком?

– Естессно! – осклабился Балуев. – Зря я, что ли, тренируюсь денно и нощно? Но все же я рискнул бы повторить совет: забирай Кристю, Стаса и уезжай. Они не оставят тебе в покое.

– Это не решение проблемы, остаются ее родители, бабушка… Да и у меня появились кое-какие дополнительные заботы.

– Какие? С шефом?

– Его надо выручать… Тихо, потом поговорим.

Они вошли в гостиную, где возле Баси Яновны хлопотала Ольга Николаевна. Сама Кристина стояла на пороге спальни, поддерживаемая Стасом, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, и во взгляде ее, обращенном к Матвею, было столько любви, признательности и тоски, что Василию стало неловко, будто он подсмотрел семейную сцену в замочную скважину.

– Ну как? – спросила она.

– Эмбра[27]! – хрипловато ответил Матвей, перед мысленным взором которого мелькнуло вдруг печальное лицо Ульяны.

Василию слово было незнакомо, но Кристина, видимо, его знала, потому что щеки ее порозовели, а глаза засияли еще ярче.