За нейтральной полосой - Сергей Самаров

– Я Волга. Спартак, докладывай о каждой перемене.

– Я Спартак. Задачу понял...

Парамоша-то, как всем известно, понятливый, но вот майор Паутов привык иметь собственное мнение и в этом иногда сильно сомневается.

– Главное, снежными бабами не сильно увлекайся... – дает майор деловой совет.

Ожидание тянется томительно. Подполковник Разин, чтобы сохранить пальцы подвижными, поверх велосипедных перчаток натягивает меховые рукавицы. Мороз уже наглеет, без стеснения прихватывает конечности, а сообщения все нет. Полковник Согрин лежит, уперев голову в кулак, и слушает, как тикают его часы. Среди снежной тишины кажется, что они звонят, как колокола, и невольно испытываешь желание накрыть циферблат ладонью, чтобы приглушить звук.

Наконец наушники приносят характерный и узнаваемый всеми шорох – обычно он доносится тогда, когда шерстяной перчаткой поправляют микрофон около рта, чтобы что-то сказать. И поправлять не всегда надо, но все поправляют – так сосредоточиваются, готовятся к разговору. Для разведчиков это то же самое, что для обыкновенного человека перед тем, как фразу сказать, в кулак кашлянуть.

– Я Спартак. Внимание... У меня появилась группа в составе девяти человек. Расспрашивают разведчиков. Торопятся... Так... Так... Правильно, как в кино... Разведчики остаются на месте. Группа топает дальше – выдвигается к следующему повороту. Скоро высунут носы, и Кречет увидит их во всей красе. Пусть любуется. Останавливаются. У поворота стоят. Что-то обсуждают. Нет... Нормально все... Дальше шлепают.

Теперь и следующему наблюдателю можно в дело вступать.

– Я Кречет. Вижу авангард. Передвигаются настороженно, чуть не ползком, вприсядку. Атаку ждут сверху... Смотрят почти на меня... И... И без конца оглядываются...

– ОМОНа боятся... Напугали их менты своей перестрелкой... – дает комментарий Сохно.

– Пусть боятся... Когда боятся удара сзади, обычно удара спереди меньше ждут... – отвечает своим комментарием Согрин.

– Рапсодия. Я Прыгун. ОМОН на связи. Они заняли позицию за поворотом тропы и над ней. В пределах визуальной близости от боевиков. Сверху, говорят, их видят, а с тропы повороты мешают и камни. Там дальше валунов много, один другого ширше...

– Я Рапсодия. Скажи, чтобы не высовывались, пока не попросим... Работаем сами по задержанию. Есть необходимость экстренного допроса. Это они поймут...

– Я Прыгун. Понял... Передаю...

– Я Кречет. Внимание! Входят в зону общей видимости. Я смолкаю до особого случая...

Теперь комментарий майора и не нужен, потому что тропа прямо под ногами.

– Всем не высовываться... – командует Согрин. – От греха... Наблюдаю я, Волга, и Бандит...

– Я Бандит... Мне что-то в глаз попало, командир... Короче, мне смотреть опасно. Я слишком близко... Сам смотри и мне командуй...

– Добро...

– Бандит, я Спартак. Прямо под тобой здоровенный, бородатый и лохматый...

– Это не Доктор Смерть?

– Если Доктор Смерть чечен, тогда может быть... У него компактный пистолет-пулемет, находится на вооружении спецназа... Имей в виду... Надо бы узнать, где взял... Месяц назад двух наших парней в Грозном прямо на улице в спину подстрелили... Забрали такой пистолет-пулемет. Прокачай.

– Я Бандит. Понял. Постараюсь обеспечить. Внимание всем. Волосатого и бородатого беречь и лелеять, как мусульманин жену бережет. Кречет!

– Я Кречет. Слушаю.

– Я его отдыхать заставлю, а сам командиром займусь. Бородатый и волосатый твой. Допроси как следует.

– Обеспечу. Сам не справлюсь, Парамошу позову. Ему-то есть чем напугать самого бесстрашного.

* * *

Ширина тропы позволяет вблизи пещеры ходить по двое. Но боевики по двое ходить не желают. Они цепочкой растянулись, и чем ближе сама пещера, тем больше растягивается цепочка, словно замыкающие ждут, что направляющих вот-вот подстрелят, а они успеют вернуться за поворот и там найти спасение.

Вообще-то манера передвижения взята на вооружение у спецназа. Одна нога впереди шагает, вторая нога подставляется к ней. Ствол поднят, готов к стрельбе. Но при передвижении цепочкой такая манера мало что дает, потому что приседать, пружинить ногами боевики не хотят или не умеют. Да и слишком долговременная нужна тренировка, чтобы ходить так в моменты длительного напряжения. И оттого спецназовцы, наблюдая, посмеиваются.

– Как на ходулях... – улыбается Разин.

– Задень нечаянно плечом, он упадет... – в тон ему отвечает Согрин.

При таком передвижении приседание необходимо. Само легкое приседание – элемент технический... Почему кошки, тигры, собаки, вообще все хищники, подкрадываясь к жертве, слегка приседают? Чтобы прятаться и оставаться дольше незамеченными? Нет. Почему боксеры и борцы, подкарауливая неловкое движение противника, приседают? Эти-то друг друга хорошо видят. И не только потому, что так легче ноги распрямлять в момент атаки. У человека в позе полусогнутых ног слегка пережимаются тазобедренные лимфатические узлы, и кровь меньше идет в ноги, а больше в голову, что предельно обостряет внимание, и ускоряются все реакции организма. Видимо, аналогичные процессы происходят и у животных. А если человек ленится, ему следует не в бой идти, а гулять по тропинкам лесопарковой зоны. Там живее будет...

Кроме того, при передвижении в подобной обстановке лучше всего идти тройками, если тропа позволяет. Если не позволяет, то хотя бы парами, разделив зоны просмотра на секторы, и контролировать свой участок и десять градусов сектора соседа. Это наиболее безопасно и позволяет держать под контролем всю территорию. А боевики каждый старается ухватить взглядом побольше. И оттого теряют внимательность.

Оба командира групп отмечают отсутствие хорошей боевой школы сразу и сразу же могут предположить степень трудности боя, даже при значительном численном превосходстве противника.

* * *

Цепочка добирается до поворота к пещере. Ведущий в сомнении делает по боковой тропе два шага, замирает и вытягивает шею, всматриваясь. Не знает, что ему предпринять. Сомневается в правильности своего решения. Но дальше все же не идет. Возвращается на основную тропу и продолжает движение.

– И это правильно... – говорит Разин. – Следует сначала все осмотреть, чтобы пулю в спину не получить. Так и действуй, сынок, не то сорвешь нам план...