Химическая война - Александр Тамоников

Захлопнулись крышки люков. Взревели движки. Оставляя за собой сизые облака, два бэтээра исчезли во дворах многоэтажных строений.

— Гена, ты как? — разрезал ножом его одежду Жилин.

— Бывало получше, — прошептал тот бледнеющими губами.

Соболь стоял рядом на коленях и твердил:

— Он теряет кровь! Мы должны ее остановить!

— Сейчас посмотрим… Сейчас… Потерпи…

Боевая машина подпрыгивала на кочках, освещение внутри было слабым. Тем не менее бойцы сняли с Геннадия куртку, уложили его на бок и осмотрели рану. Пуля вошла в спину пониже правой почки и, вероятно, остановилась в кишечнике, не задев, слава богу, других важных органов. Но это лишь предположение, детальный осмотр должен был произвести профессиональный врач, тогда и будет поставлен диагноз.

Зашелестела разрываемая упаковка индивидуальных перевязочных пакетов.

— Парни, может, нам помедленнее? — спросил командовавший экипажами машин офицер.

— Какое помедленнее?! Гони, что есть мочи! — крикнул Жилин.

Драный с Баландиным проникли на завод следом за Хабаровым и Зеленским — через то же отверстие в сетке. Но, оказавшись на территории, отправились не прямо — к полусгнившим машинам, а влево. Их целью был дальний пост, расположенный за основным цехом.

Двое дозорных этого поста засели в «гнезде» — на четырех квадратных метрах, обложенных с трех сторон мешками с песком. Высота песочного бруствера составляла полтора метра.

Приблизившись к посту метров на тридцать, Федор с Юрием первым делом освободились от тяжелых ранцев. Подрывник Драный повсюду таскал с собой мины различных типов, взрывчатку, запалы, радиоуправляемые взрыватели и еще целую кучу подчас очень полезных штучек. Ноша инженера Баландина была технологически сложнее, но нисколько не легче: чемоданчик с инструментами, несколько миниатюрных приборов диагностики, богатейший ЗИП, электронные блоки различного назначения…

Без ранцев стало гораздо легче. Ожидая радиоотмашку Хабарова, Федор склонил голову в сторону товарища и сказал:

— У нас два варианта. Первый — подойти к «песочнице» с разных сторон и расстрелять бородатых поверх мешков. Второй — одновременно ворваться внутрь с тыла.

— Мне все равно. Тебе какой больше импонирует? — спросил Юра.

— Атака с противоположных сторон выглядит понадежнее, — сверкнул в темноте белозубой улыбкой Драный. — Но она опаснее: мы будем напротив друг друга и можем словить рикошет.

— Согласен. Значит, кладем их с тыла?

— С тыла…

— Второй, Четвертый, я — Первый! — послышался голос командира.

— Четвертый на связи, — тихо сказал в микрофон радиостанции Федор.

— С патрулем покончено. Приступайте!

— Понял. Приступаем.

Друзья проверили оружие, поднялись и, мягко ступая по грунту, налегке направились к «песочнице». Приблизиться следовало как можно быстрее и тише. Наблюдая за ней с помощью ночных прицелов, они дважды видели поднимавшиеся из-за мешков головы боевиков. Значит, бодрствуют.

Вокруг жуткая темнота — свет от двух ламп на задворки цеха не проникал. Только благодаря светло-желтому лунному диску Драный и Баландин могли различить силуэты друг друга.

«Приготовились», — жестом предупредил Драный.

Баландин поднял автомат, плотнее уперев приклад в плечо.

«Начали!»

Одновременно выскочив из-за песочного бруствера, морские спецназовцы произвели по пять-шесть выстрелов в двух не ожидавших нападения боевиков.

Оба были сразу убиты. И никакого лишнего шума — не попавшие в тела пули впивались в мягкие мешки.

— Первый — Четвертому! — запросил Федор.

— Отвечаю!

— Второго поста больше нет.

— Понял тебя, Четвертый! Встречаемся у ворот цеха…