Нам надо больше всех! - Сергей Зверев

В районе разбомбленного роддома движение не затихало ни на минуту. Руины разбирали пожарные, хамасовцы, родственники тех, кто погиб при обстреле. С утра до заката солнца кипела работа. Люди извлекали из-под обломков трупы, причем некоторым из них погибшие приходились ближайшими родственниками. Если у кого-то и были хотя бы слабые надежды отыскать кого-то живого, то они быстро улетучились – ракеты уничтожили все живое, находящееся в здании роддома. Крики и причитания слышались со всех сторон. Родственники оплакивали своих погибших. Женские вопли разносились вокруг, подхватываемые ветром, они долетали до соседних зданий. Вокруг руин было выставлено оцепление из полиции – боялись мародерства. Большинство трупов уже опознали и увезли, но, поднимая куски бетона, находили все новые и новые жертвы.

У больничного комплекса остановился тот самый ржавый полугрузовичок израильских коммандос. За тонированными стеклами трудно было определить, кто находится внутри. Но вот из него выбрались Черток, Гоц, замаскированные под арабов, а также Локис. Он сменил свою испачканную одежду на новую, любезно предоставленную ему Кочаряном. Теперь сержант был одет в летние брюки бежевого цвета, кремовую рубашку и светлые туфли. В гардеробе запасливого Тиграна нашлось немало одежды разных размеров.

Суламифь и Леонид были великолепно подготовленными бойцами «Дувдевана», а потому свободно разговаривали по-арабски с минимальным акцентом. Но акцент при разговоре по-арабски на Ближнем Востоке и в Северной Африке – вещь обычная, потому как для многих этот язык – не родной, а средство «межнационального общения».

Локис в сопровождении коммандос направился к ближайшему полицейскому, чтобы попросить разрешения пройти.

– Я поляк, – по-английски начал он, – вы понимаете меня?

Полицейский, не понимая, смотрел на Локиса и на его сопровождение, состоявшее из палестинской женщины и небритого мужчины.

– Здесь кто-нибудь говорит на английском языке? – поинтересовался Владимир чуть громче.

Мимо проходил еще один полицейский, который находился на участке возле трупов, сложенных у стен бывшего роддома.

– Я немного разговариваю, – подойдя ближе, заявил он, – что вы хотели?

– Я из Польши, – повторил Локис, – и приехал сюда, чтобы забрать на родину свою сестру с ее семьей. Она замужем за палестинцем. Но их дом разбомблен, соседи сказали, что вроде бы в тот день, когда обстреляли роддом, она с мужем пошла сюда к врачу.

– Так, а это кто с вами? – спросил полицейский, указывая на израильских коммандос.

Спутники Локиса, до этого молча стоявшие рядом, говоря на арабском, представились родственниками мужа той самой мифической сестры. Они назвали и вымышленные адреса, по которым в данный момент проживали.

Окинув их взглядом с ног до головы, полицейский махнул рукой россиянину:

– Пойдемте за мной, возможно, вы кого-нибудь и узнаете.

Локис и его спутники шли вдоль лежащих на земле неопознанных тел. Полицейский, ответственный за опознание и выдачу тел родственникам, сразу предупредил:

– Женщин европейской внешности здесь нет. Думаю, еще не всех достали, – комментировал он, идя с ними рядом, – здание старое, а после попадания ракет вообще практически рассыпалось. Так что выживших не будет, это уж точно. К сожалению…

Владимир, вглядываясь в мертвые лица, уже узнал среди трупов пару хамасовцев, с которыми вел перестрелку на крыше. Затем он остановился у одного покойника с изуродованным лицом. Он узнал его по одежде и по пулевому отверстию в животе. Это был тот раненый хамасовец, что ползал по крыше во время стрельбы. Видно, взрывом ему опалило лицо, а ударной волной выбросило с крыши.