Легальный нелегал - Сергей Зверев

Семен Семенович в очередной раз подивился художественным способностям своего шефа.

– Теперь те, кто им противостоит, – Тарпанов снова принялся загибать пальцы. – Перво-наперво, это Стерх, он же Алекс Бэр, он же Сэмюэль Смит, он же… сами знаете кто.

Щуров кивнул и просто нарисовал повыше курочки скромный кружок со знаком вопроса внутри.

– Есть у нас там еще контролер, Вертлужный.

При этих словах начальник отдела нарисовал еще один кружок, немного подумал и добавлением ручек и ножек превратил его в колобка, явно намекая на прическу Арсения Макаровича.

– Диспозиция сторон ясна, – сказал он. – Давайте о деяниях и прогнозах.

Тарпанов живо откликнулся:

– Так и начнем с «японца». Судя по всему, он сообразил, что в этой битве интересов завладеть и курочкой и плодами ее труда не выйдет. Поэтому он предпочел просто купить те самые золотые яйца (от раскосой рожицы к куриной кладке протянулась стрелка, над которой повис значок доллара). Что предприняла защита. Господин Вертлужный провернул хитрую операцию, в результате которой Рю Накамура теперь сидит в одной из тюрем Ла-Пуэрто (новая стрелка вылетела со стороны колобка и перечеркнула линию, тянущуюся к Остроумову от японца, а над самой рожицей появились четыре штриха в виде решетки).

– Ваш прогноз?

– Обвинения против него серьезные, скорее всего Накамура вышел из игры, – предположил Семен Семенович. – Далее. Намерения американцев, которые мощно тормозились нашим агентом, пресечены ловким ходом местных властей, начавших судебное разбирательство в связи с якобы объявившимся несовершеннолетним ребенком Остроумова. Этому не могут противостоять ни официальные Штаты, ни наш контролер.

Все, что он сказал, нашло свое отражение на схеме Щурова в виде тонких и толстых линий и отрезков, перечеркиваний и пометок.

– Таким образом, у нас остается единственный козырь – Стерх, – подвел итог Семен Семенович. – Если и он ничего не сможет сделать, то изобретатель так и останется в Латинской Америке.

– А вы не забыли про американский спецназ? – спросил глава отдела. – Американцы ведь могут предпринять активные действия!

– Могут. Но опять-таки, кроме Алекса, помешать им никто не сможет.

Щуров задумался.

– Что из всего этого художества вытекает? – вернулся он к разговору через минутную паузу. – До сих пор Алекс, или Стерх, как угодно, выполнял лишь сдерживающие функции, ставя палки в колеса нашим противникам. А теперь, когда официальные методы исчерпаны, настало время наделить его особыми полномочиями. Так получается? Разрешить ему вместе с Вертлужным выкрасть изобретателя, разумеется, с согласия последнего, бросив при этом все оборудование. А уже здесь инженер сможет восстановить все свои модели по памяти. Так будет сложнее работать потом, но зато проще уехать сейчас.

– Но это же огромный риск для самого Алекса пытаться нелегально вывезти из страны такую значительную фигуру, как Остроумов. Тем более что, согласно первой своей легенде, он должен действовать как раз наоборот – украсть изобретателя для Соединенных Штатов, – Тарпанов озабоченно покачал головой. – Шансов провернуть это дело успешно – мало. А еще и не раскрыться при этом – почти никаких. Надо еще подумать, что для нас важнее – потерять такого агента, работающего в самом сердце американской разведки, либо остаться на время без водородного двигателя.

– В том-то и дело, что никто такого сравнения не поймет даже, – огорченно вздохнул Щуров и поднялся с места. Свой листок с каракулями он аккуратно вставил в щель бумагорезательной машинки, и в считаные мгновения тот превратился в мелкую стружку. – Пожелайте мне удачи, Семен Семеныч. Пойду предлагать вывозить изобретателя нелегально…

Спустя некоторое время Щуров вернулся с совещания. Он был еще более озабочен и хмур, чем раньше. На осторожный вопрос Тарпанова, что решили делать, он ответил так:

– Теперь судьба России в руках Стерха.