Химическая война - Александр Тамоников

Включив небольшой фонарь, Александр подобрался поближе к пленникам и осветил их лица.

— Тот, что постарше и без ноги — Юсуф, — пояснил майор.

— Он сообщил координаты завода?

— Он.

— А кто второй?

— Проводник. Зовут Бараком…

Барак почему-то лежал на земле в позе эмбриона. Схватившись руками за живот, он что-то шептал посиневшими губами.

Офицеры озабоченно склонились над ним.

— Чего это с ним?

— На желудок жаловался, — буркнул сидящий рядом Юсуф. — С ним часто это случается.

— Иван, подойди! — окликнул Хабаров доктора.

Тот присел возле сирийца, открыл свой герметичный чемоданчик и принялся колдовать над больным…

Командиры групп тем временем обсуждали предстоящие операции. Хабарову надлежало ознакомиться с добытыми Жилиным координатами завода и отправляться на восток — в селение Салар. А Сергей с бойцами и проводником должен был пробираться в восточную часть Алеппо, где засела банда полевого командира Мусы Калибара.

— Ну, что с ним? — тронул Зеленского за плечо Хабаров, когда обсуждение закончилось.

— Мы определенно скоро вымрем, — вздохнул тот.

— Ты так считаешь?

— Динозавры питались гнилой плотью и бегали со скоростью скутера. А этот говорит, что сожрал тарелку вчерашнего плова и поэтому блюет.

— Отравился, что ли?

— Да. Но похоже, что у него гастрит, — не оборачиваясь, уточнил доктор. — Более точного диагноза в полевых условиях поставить не могу. Причин может быть несколько. Наиболее вероятные: некачественная пища, инфекция, попадание в желудок сильных химических веществ.

— Как скоро ты освободишься?

— Считай, уже освободился. Все что мог — сделал. Желудок прочистил, напоил теплой подсоленной водой, дал обезболивающее и сильный антибиотик.

Проводник и в самом деле выглядел получше: лицо порозовело, поза стала более расслабленной.

— До Алеппо дойдешь? — спросил его Жилин.

Сириец кивнул.

— А с этим как намерен поступить? — кивнул Хабаров на инвалида.

Серега задумался. Отправлять его к праотцам не хотелось, но и отпускать было рискованно, он мог затаить обиду и сообщить радикалам о спецназовцах, спутав тем самым все карты.

— Ваня, у тебя случайно нет снотворного? — спросил Александр.

— Случайно в моем чемодане есть все.

— Вколи ему дозу — пусть хорошенько выспится на обочине.

— А ведь это отличный выход! — обрадованно воскликнул Жилин.

Так и сделали. Затем дождались, пока Юсуф вырубится, и, попрощавшись, разошлись в разные стороны…

Маршрут группе Хабарова выпал неблизкий — от точки встречи до селения Салар по прямой было сто восемьдесят километров. А если посчитать все изломы предстоящего пути, то цифра переваливала за двести.

Перед выходом Александр с Соменковым помозговали над разложенной картой и решили идти не правым берегом Евфрата, вдоль которого были в изобилии рассыпаны большие и малые селения, а по пустынному левому. Правда, для этого сначала предстояло форсировать речной изгиб шириной около трех километров. Но три километра — не дистанция. Даже Зеленский — наименее подготовленный боец группы — преодолевал в предыдущих командировках куда большие водные преграды. Зато потом идти станет гораздо проще. И быстрее.

За остаток ночи группа протопала двадцать километров. ТЭЦ в Тель-Аламе стала последним видимым ориентиром и последним оплотом, контролируемым войсками сирийского правительства. Далее на восток до самого Ирака хозяйничали головорезы «Исламского государства».

На рассвете набрели на заброшенный аэродром военной базы «Квайрес», расположенный между трассой Алеппо — Эр-Ракка и прямым как струна оросительным каналом, посредством которого местные крестьяне питали водой из Евфрата многочисленные посевы левобережья.

База «Квайрес» была уничтожена ударами американской авиации и сейчас находилась на так называемой нейтральной территории, за которую изредка вспыхивали ожесточенные бои и на которой сейчас было удивительно тихо.

Выбрав подходящий лесок на территории заброшенной базы, группа остановилась на отдых. Здесь предстояло пробыть до вечера, так как для последующих марш-бросков Хабаров решил использовать ночное время суток.

Перед командой Жилина стояла другая задача. С одной стороны, она была попроще — восточные кварталы Алеппо находились поблизости. С другой — для решения любых задач, отличных от скрытной разведки, силенок в распоряжении Сергея имелось явно недостаточно.

Во время последнего сеанса связи с ним говорил сам полковник Северцов.

— Заставь проводника подвести вас на дистанцию двести-триста метров до расположения банды Калибара, — инструктировал он. — Ближе подходить не стоит. Заранее определи пути отхода — этому тоже должен поспособствовать проводник. Затем проанализируй, каким способом будет сподручнее уничтожить банду: артиллерийским огнем или ракетно-бомбовым ударом нашей авиации. После этого выйдешь на связь, доложишь координаты целей и свои соображения. Ну и не забудь продумать эвакуацию…

«Хорошенькое дело, — размышлял Серега, идя следом за Бараком. — По сути, нам поручена работа корректировщиков артиллерийского огня или авианаводчиков. Однажды мне доводилось корректировать работу систем залпового огня, но было это давненько. Придется вспоминать. Напрягусь и вспомню — это не самое сложное. А вот как добираться до своих после обстрела — вопрос не из легких…»

После оказания медицинской помощи Барак Булос чувствовал себя нормально и, ведя группу ко входу в ближайший тоннель, задавал довольно неплохой темп. Еще до старта Жилин на своем «идеальном» арабском объяснил ему задачу так:

— Весь поход до Алеппо происходит в скрытном режиме. Под землю мы должны спуститься до восхода солнца. По тоннелям следуем кратчайшим путем и незаметно выходим на поверхность на дистанции ста метров от штаба банды Калибара. Ты меня понял?

Он все понял и двигался в западном направлении едва ли не трусцой.

Вскоре выяснилось, что спешили напрасно — вход в подземелье находился рядом с небольшим пригородным селением под названием Тайрах. Селение, в свою очередь, было всего в трех километрах к югу от действующего аэропорта Алеппо.

— Здесь, — остановившись, указал сириец на замаскированный вход.

Отодвинув в сторону сухие ветви дерева, Жилин посветил фонарем в небольшую дыру, из которой тянуло прелым воздухом.

— Проверь! — приказал он Смирнову.

Перехватив поудобнее автомат, тот исчез в норе…

Всякого Жилин насмотрелся за пару лет в Сирии. Бывал и в рукотворных подземельях под большими и малыми городами. Но катакомбы под Алеппо его поразили размахом и невероятной сложностью переплетений.