Джек Ричер, или В розыске - Ли Чайлд

– И что же вы делаете?

– Думаю.

– Вы смотрите на пустой лист бумаги.

– У вас есть карта получше?

– Это было неправильно.

– Всякое случается. Забудьте об этом.

– Пуля могла отскочить от стены и попасть в меня.

– Вы шутите? Посмотрите, куда она угодила.

– Но тот, кто стрелял, не знал, что я маленького роста. Я имею в виду, заранее. Откуда ему знать? Это было совершенно безрассудно и безответственно.

– Вы так считаете?

– Я мог пострадать.

– Но вас даже не задело. Так что не стоит беспокоиться теперь.

– Меня могли убить.

– Посмотрите, куда угодила пуля, – повторил Ричер. – Она бы не попала в вас даже в том случае, если б вы встали себе на плечи.

В этот момент зазвонил телефон в кабинете, портье поспешно отправился туда и снял трубку. И почти сразу же вернулся.

– ФБР. Им нужен человек со сломанным носом. Полагаю, речь о вас.

– Очень скоро так можно будет сказать и о вас, – заметил Ричер, – если вы не перестанете ворчать.

Он прихватил с собой карту, отправился к письменному столу и взял трубку. Звонила женщина со скандинавской фамилией, родившаяся в Миннесоте. Джулия Соренсон.

– Вы еще в мотеле, – сказала она.

– Конечно, – ответил Ричер.

– Почему?

– Я уже объяснил. Дороги здесь как миллиметровая бумага. Бесполезно преследовать тех, кто опережает тебя на две минуты.

– А разве имеет значение, какой именно маршрут они выбрали? Они движутся на юг. Нам следует считать, что у них вполне определенная цель. Они не останутся в Айове.

– Я не согласен, – возразил Ричер.

– Почему?

– Приближается рассвет. Полицейские округа и города выходят на работу в семь или восемь утра. Эти парни должны понимать, что теперь всем известны номера их машины. Плюс описание самой машины и их внешности. Больше они не станут рисковать. Они не могут этого себе позволить. Значит, они должны затаиться. Где-то здесь, в Айове.

– Они могут перебраться в Миссури до наступления рассвета.

– Но они не станут. Они предположат, что там их поджидают полицейские из Миссури. Полицейские любят так поступать. Как приветствие и предупреждение. И у них будет новая, более точная ориентировка.

– Однако им нельзя оставаться в Айове, – сказала Соренсон. – На самом деле им нигде нельзя оставаться. Если они решат, что номер их машины известен, они могут предположить, что мы предупредим все мотели.

– Они не станут останавливаться в мотеле. Я думаю, они направляются в определенное место. Дело в том, что они выбрали съезд с автострады совсем не случайно. Я там не стал бы сворачивать. Это была дорога без названия. Однако они хорошо ее знали, знали, где расположена бензоколонка и где находится мотель. А это возможно только в том случае, если они бывали здесь раньше.

– Возможно, вы правы.

– И с тем же успехом я могу ошибаться.

– А на самом деле?

– Я не знаю.

– Они будут прятаться целый день?

– Я поступил бы именно так.

– Это рискованно. Они станут легкой добычей.

– Да, легкой добычей, но они не слишком рискуют. Через девяносто минут после того, как они отсюда уедут, их машина окажется внутри пустого пространства площадью в пять тысяч квадратных миль. Вы планируете объехать их один за другим и рассчитываете на удачу?

– А как поступили бы вы?

– Вы уже приняли решение относительно моей ситуации?

– Пока нет.

– Тогда вы не узнаете, что сделал бы я.

– Кто вы такой?

– Просто человек, – ответил Ричер.

– Какой именно?

– Почему вы мне перезвонили?

– Чтобы выяснить, какой вы человек.

– И к какому выводу вы пришли?

– Я не знаю.

– Я невинный прохожий. Вот и всё. Вот какой я человек.

– Все говорят, что они невиновны.

– И иногда это оказывается правдой.

– Оставайтесь в мотеле, – сказала Соренсон. – Я приеду меньше чем через час.

Джулия продолжала ехать все дальше со скоростью, которая колебалась от девяноста до ста миль в час, одним глазом поглядывая на дорогу, а другим – на карту ССН[12]. Она находилась уже совсем близко от безымянного поворота и начала понимать доводы гнусавого парня. «Ни один человек в здравом уме здесь не повернет». Местность впереди выглядела непроглядно темной и пустой. Никаких источников света, ничего, что могло привлечь хоть какое-то внимание.

«Они знали, куда ехали».

Зазвонил ее телефон. Это был Перри, ее босс. Камень.

– Мне удалось кое-что узнать относительно жертвы, – сказал он.

– Это хорошо, – ответила Соренсон. – Тип, которого прислал Государственный департамент, не сказал ни слова.

– Мистер Лестер? Я обратился к ним через его голову. Выяснилось, что убитый был торговым атташе. Скорее торговым агентом. Дилером. И это всё. Его задача состояла в том, чтобы помогать американским экспортерам.

– Где он служил?

– Мне не сказали. Но они проговорились, что он знал арабский. Так что дальше можешь делать выводы самостоятельно.

– А почему он оказался в Небраске?

– Никто не знает.

– Ради дела или развлечений?

– Нет, бизнес здесь ни при чем, насколько я понял. Он находился в отпуске, и его должны были перевести из одного места в другое.

– А вы знаете, что из Канзас-Сити приехали две группы по борьбе с террористами?

– Да, слышал. Возможно, это что-то значит. Или нет. Парни из отдела по борьбе с терроризмом всегда найдут повод для безумных теорий. Им нужно оправдать большой бюджет.

Соренсон промолчала.

– У нас тоже есть бюджет, который мы должны обосновать. Я слышал, ты вошла в контакт с водителем?

– Он утверждает, что путешествовал автостопом и что его оставили на заправке под дулом пистолета. Я встречусь с ним в течение ближайшего часа.

– Хорошо. Сразу же арестуй его. Убийство, похищение, крупная автомобильная кража, езда с превышением скорости – все, что сможешь придумать. И вези сюда в наручниках.