Игрушка из Хиросимы - Максим Шахов

Полицейские не обнаружили ничего криминального. Или не захотели обнаружить. Сути дела это не меняло. Осмелевшие охранники вытеснили чужаков за ограду, парочку самых буйных оштрафовали, а производство между тем продолжалось как ни в чем не бывало.

Один за другим смертоносные деды-морозы спрыгивали с конвейера. Пока что они не были начинены взрывчаткой, но это должно было случиться очень скоро.

— И никто не сможет помешать этому, — закончила свой отчет Мизуки.

Джип был возвращен владельцу, и теперь они сидели в незатейливой «Тойоте», машинально смотря на затейливые зигзаги, оставляемые каплями на лобовом стекле. Шел дождь. Все было серым, пасмурным, под стать гадкому настроению.

— Что твои родственники? — спросил Бондарев, не глядя на подавленную японку. — Ругались?

— Не все.

Из этого лаконичного ответа следовало, что все-таки ругались.

— Разъехались?

— Не все, — повторила Мизуки. — Некоторые решили остаться в моем доме, так что мы будем в безопасности. Шеф полиции интересовался тобой. Я сказала, что ты уезжаешь в Россию. Сегодня. Правильно?

— Правильно, — кивнул он. — Но я никуда не уезжаю.

По крыше «Тойоты», стоящей на обочине, барабанил дождь. Бондарев машинально включил дворники, но тут же остановил их, не в силах слушать надоедливое повизгивание резины о стекло. Ему было муторно, как с похмелья. А японка не собиралась оставлять его в покое.

— Что ты собираешься делать?

Бондарев не спеша открыл окно и закурил. Сигарета, которую он высунул наружу, чтобы поменьше дымить в салоне, моментально намокла и раскисла.

— Кури здесь, — разрешила Мизуки. — Я бы тоже не отказалась.

Он угостил ее сигаретой, щелкнул зажигалкой. Она затянулась и закашлялась.

Бондарев меланхолично пускал дым, не сводя глаз с дождевых узоров на лобовом стекле. Он знал, что делать. Не знал только, как и даст ли это положительный результат.

Харакумо сказал, что первая партия игрушечных роботов погружена на «Куро Умихеби». Нужно было точно узнать, когда сухогруз отплывает в Мурманск, и выяснить точный маршрут. Потом связаться с Боровым, ввести его в курс дела и переложить ответственность на его полковничьи плечи.

Сам Бондарев не мог покинуть город. По его вине в опасности оказались люди, пошедшие наперекор террористам и решившиеся помочь России. Корабль остановят и без Бондарева, если, конечно, его рассказу поверят высшие чины, принимающие решения. А его долг оставаться в Хиросиме, пока он не найдет способ отвести угрозу от Мизуки, Кйоко и их родственников.

Японка словно прочла его мысли.

— С нами все будет хорошо, — сказала она, выбрасывая сигарету и выпуская последнюю порцию дыма через ноздри. — Не переживай за нас. Мы сплотились и почувствовали свою силу. У нас есть верные слуги, есть высокие прочные стены. Мы превратим мой дом в неприступную крепость.

Эта женщина снова подтвердила свою отвагу и свое благородство. Бондареву пришлось нахмуриться, чтобы не выдавать истинных чувств.

— Если Хозяева еще не взяли ее штурмом, — буркнул он.

— Поехали проверим, — предложила Мизуки.

Как только «Тойота» тронулась с места, дождь, как по заказу, прекратился. Ветер унес тучи в сторону моря, вспыхнуло солнце, над мостами раскинулась яркая радуга. Даже не верилось, что началась зима. Бондареву вдруг нестерпимо захотелось домой. Захотелось так сильно, что не радовала даже предстоящая ночь, которую ему надлежало провести с дальневосточной красавицей.