Жертва особого назначения - Александр Афанасьев

Остальные одеты так же. И так же страдают от жары, что вызывает во мне понятное чувство злорадства – не одному мне по улицам по самой жаре мотаться. Привыкли к кондиционированному-то помещению.

На эстакаде – растяжка с портретом Саддама Хусейна, на дороге в Баакубу ей самое место. За ней прячется снайпер.

У нас тут есть собственный транспорт – два «Хаммера». Старой модели, еще на низкой подвеске, кустарно доработанные. Это еще подарки американцев. Наклонная крышка багажника снята, вместо нее установлены два кресла, и тут же – две пулеметные турели для защиты машины с хвоста. По бокам машины расположены длинные скамьи с ремнями, на четыре человека каждая. Получается что-то вроде вертолета «AH-6», только наземного – там тоже бойцы на скамьях по бортам сидят. Надеюсь, что сегодня мы поимеем американцев не хуже, чем те отморозки на улицах Могадишо.

Эти машины принадлежат антитеррористическому полку особого назначения в Аль-Азизии. И снаряжение все – тоже. И оружие. Я все это взял взаймы. Скажете, это невозможно? Ошибаетесь – здесь все возможно. Недавно начальника полиции в одном из районов разоблачили: он использовал задержанных экстремистов для вымогательства денег с торговцев. Утром он их выпускал, а вечером они возвращались обратно в камеру. Здесь все возможно, не переживайте.

Ну, или почти все.

Я посмотрел на часы. Похрустывая камешками, прошел к «Хаммеру», достал очередную флягу, открыл. Отпил. Противно. Но привычно. Если вы говорите, что это противно, вы никогда не пили рыбьего жира, которым советских детей поили. Не пытки ради, а токмо пользы для.

– Ну и видок у тебя, друг. На. Пей.

Американец совсем скис. Смотрелся он почти комично – среднего роста, в то время как в Аль-Азизию отбирают здоровяков, многие, по нашим меркам, культуристы настоящие, здесь качаться любят. Мы выбрали самый маленький размер, но и он на нем висел как на вешалке. Автомат на груди, лицо серое.

– Пошел на хрен, – сказал он.

– Кока-колы, извини, нет, – сказал я и прикрикнул: – Пей, а то сдохнешь!

Американец принял кружку, зажмурился, отпил. Судорожным глотательным движением протолкнул жирный чай в глотку, скривился.

– Пей все. Тебе надо компенсировать потери жидкости в организме. А то свалишься. Пей!

Американец героически допил все.

– Когда?

– Не знаю.

Я отобрал у него кружку.

– Сядь у машины. Попробуй расслабиться. Тогда не так сильно будешь потеть.

Остальные сгрудились у обочины. Движение на трассе шло судорожными толчками, полиция проверяла документы, то и дело останавливая машины для досмотра. С водителей траков брали деньги – внаглую. Иракцы испуганно косились на черные костюмы бойцов антитеррористического полка у обочины.

– Думаю, немного еще.

Тот, кто забрал у меня флягу, глотнул из горлышка, передал дальше.

– Спекся, – кивнул он на «Хаммер», – союзничек?

– Ботало захлопни, – дружески посоветовал я. И пошел обратно, туда, где стоял. Почему-то, стоя под эстакадой, я нервничаю.

Ну, долго еще, нет?

Словно отвечая на мой немой призыв, не знаю, к кому, кто там есть, зазвонил телефон. Я нажал на «зеленую трубку».

– Я, – коротко ответил.

– Гости приехали. Десять минут.

– Понял.

– Три машины. Цель посередине.

Пока все в норме.

– Принял.

– Удачи.

Невидимый собеседник отключился. Я побежал к «Хаммерам», размахивая руками.

– Пошли!

Спецназовцы, побросав чинарики, бежали к машине.

Я втиснулся на оставленное мне второе сиденье справа – буду во второй волне, прикрывать штурмовиков. Проверил ремень, автомат. Выставил руку вперед – большой палец. Готов.

Пулеметчик занял позицию за пулеметом. Иранцы немного переоборудовали «Хаммер» – вместо обычной открытой американской башни сейчас наша, усовершенствованная. С «КПВТ». Дувал лупит – только так.

– Первый пошел! – Это уже в рацию.

Тяговитый американский движок легко двигает машину с места, мы взлетаем на насыпь. Мчимся мимо длинного ряда машин, задержанных в результате проверки.

Три «Субурбана». Три белых «Субурбана», на головном – значок с американским флажком. Если кто-то думает, что это от чего-то сейчас защищает, – он дурак.

Если не хуже.

* * *

Вот они!

Ничего не подозревают. Наверное, насторожились, но не более того.

– Пять секунд!

Ничего, щас вам обломаем вечеринку.

– Одна! Пошли!

Наша головная машина стремительно проносится мимо всех трех машин и тормозит, пулеметчик разворачивает башню и бабахает в воздух. Тот, кто не слышал, как работает «КПВТ» вблизи, – много потерял. Прямо под ложечкой екает.

Трое бросаются к третьей машине, еще трое – ко второй. Двое – в том числе и я – остаются на месте. Немилосердно глушим в воздух длинными очередями – прием подсмотрен у нашего ОМОНа, он так же глушит при штурмах, подавляя волю обороняющихся. А против нас не новички играют, американцы. Их никак, ни при каких раскладах слабаками не назовешь.

– Давай!

Негромкий хлопок, крики, автоматные очереди.

– Лег! Лег!

– Стреляю!

– Holy shit!!!

Американцы, ошеломленные внезапным нападением со стороны сотрудников правопорядка, ничего не успевают предпринять. Уважение к полицейским – любым полицейским – у них в крови. А нам много времени не надо – пока чухнут, мы все сделаем. На это и расчет – может, даже без крови обойдемся.

Накаркал! Из третьей машины, толкнув дверь, выпадает парень в форме ВВС с короткоствольным «Кольт Коммандо». Моя и еще чья-то очередь перекрещиваются на нем, и он падает прямо под ноги еще одного американца, которого тащат за шкирку из второй машины. Он в шоке и не сопротивляется – ему же лучше.

– Мешок!

На него накидывают мешок и бросают в машину. Начинают глушить пулеметы, установленные на пять и на семь. Не миниганы, но тоже впечатляет. Даже если не в цель, а над головой.

– Ушли! Ушли!

Я едва успеваю упасть на сиденье, как «Хаммер» рвет с места. Автомат болтается, кто-то держит меня, пока я застегиваю ремень! Ушли!

Ушли, твою мать.