Жалостью к врагам не страдаем - Александр Тамоников

Андрей согласился:

– Ладно! Жена пусть на крыльце сидит. Но не орет без толку, понял?

– Я ее лично проинструктирую!

Дементьев улыбнулся.

– Проинструктируй! Муж должен быть в авторитете у жены.

– Я и так в авторитете. Эта она при тебе раздухарилась.

– Ты поласковей с ней! Ласку, Саня, даже самый лютый зверь любит.

– Обойдется!

– Ну, это ваши дела. Значит, ты все понял. Главное, не подать виду, что ты допускаешь поджог, а угрозы, дай понять, считаешь пустыми разговорами.

– Да понял я все, Андрей!

– Тогда иди домой, жди, когда Горбун подкатит. Появится джип, выходи на разговор. Как выложишь ему ответ, сразу в дом и двери на замок! Ну, а я к себе. И учти, мы будем слушать вашу беседу, и если ты смалодушничаешь, я тебя лично накажу. По-братски.

– Как это – слушать? От твоей хаты ни хрена ничего не услышишь.

– А у нас специальное устройство есть. Оно позволяет прослушивать разговоры на большом расстоянии и внутри помещений!

– Так с тобой менты?

– Круче, Саня, спецы!

– Ясно! Лады! До встречи?

– До встречи! Ступай к своим.

Проводив брата, Андрей вернулся в свой дом.

– Ну и как твой брательник? – спросил Чернышев. – Не подведет?

– Не должен. Я сказал родственникам, что со мной группа поддержки. Из спецов.

– Зачем?

– Они были слишком напряжены.

– Теперь успокоились?

– Успокоились.

– Тогда ждем?

– Ждем, Черныш! Аппаратуру проверь.

– Уже проверил. Кассету в магнитофон вставил новую, аккумуляторы заменил, хотя работать от розетки будем. Но мало ли, вдруг свет отрубится. Или его бандюки отрубят.

– Они могут!

Дементьев, взяв со стола пепельницу, присел в угол на стул, прикурил сигарету. Выдохнув дым, сказал:

– Никогда бы не подумал, что в собственном доме буду ожидать нападения бандитов.

– Жизнь, командир, меняется. И не к лучшему. Война в каждый дом пришла. Но ничего, прорвемся!

– Прорвемся, Черныш, только печально все это.

– Кто бы спорил!

Капитан повернулся к окну. Медленно потекло время. В доме установилась тишина, лишь взведенные ходики нарушали ее мерным тиканьем.

Джип появился внезапно. Осветив улицу мощными фарами, «Ниссан» выскочил с грунтовки и резко затормозил напротив дома родственников Дементьева. Из машины вышли трое: один мужчина в возрасте лет под пятьдесят, и двое молодых, крепко сбитых внешне парней. Они были похожи друг на друга. В одинаковой одежде – костюмах и водолазках, с одинаковой короткой прической. В руках парни держали помповые ружья. Водитель посигналил.

Чернышев, стоявший у окна, повернулся.

– Командир! Подъехали местные гангстеры.

– Слушай их, Черныш! – распорядился Дементьев.

Сам вышел в сени, приоткрыл двери. Посмотрел на часы. 21.15. Стал смотреть на троицу у «Патрола».

От сигнала все в доме вздрогнули.

– Ну вот и явились, не запылились! – воскликнула Вера.

Василий Наумович встал, подошел к окну, отодвинул шторку.

– Да, явились, собаки бешеные. И Горбун, и двое молодых уродов с ним. Прямо напротив хаты встали. Ждут.

Александр поднялся. Неожиданно для всех, для себя в первую очередь, перекрестился. Взглянул на жену.

– Ну что, пошли, Верка?

– Пошли! Ты поосторожней с ними. Скажи, что Андрей велел, и до хаты.

– И ты сиди спокойно на крыльце. Ко мне не подходи. Если приглянешься кому из бандитов, не жди, пока тот приласкает, уходи домой!

– Нашел, о чем думать, дурачок!

– Не дурней других!

Супруги вышли из дома. Вера осталась на крыльце, Александр подошел к Горбуну.

– Приехали?

Главарь банды изобразил недоумение:

– А где «здравствуйте», Александр Васильевич? Воспитанные люди приветствуют гостей!

– Мы не воспитанные, мы деревенские, у нас не так, как в городе.

– Заметно! В принципе это неважно. Важно другое – какое решение приняла ваша семья? И, кстати, почему на разговор вышли вы, а не Василий Наумович?

Александр буркнул:

– Отец заболел!

– Вот как? Отчего же так внезапно захворал батюшка?

– От нервов.

– Значит, вы уполномочены дать ответ от имени всей семьи?

– Да, я!

– Хорошо. Слушаю вас.

– Ответ такой: дом и участок не продаем, не меняем, тем более никому не дарим. Деньги ваши нам ни к чему. Убедительная просьба уехать, иначе мы вынуждены будем обратиться в милицию и в ФСБ.

Горбушин рассмеялся.

– Куда? В ФСБ? Вы хоть представляете, чем занимается данная организация?

– А мне без разницы! Называется службой безопасности, вот пусть и обеспечивает безопасность граждан.

Бандит протянул:

– Да, деревня есть деревня! Но ладно. Значит, по-хорошему не договоримся?

– Нет! Ответ окончательный!

– Извините, на крыльце ваша жена сидит?

– Жена, и что?

– Вам ее не жаль?

– А чего жену жалеть? Не маленькая.

– Да мало ли что приключиться может… Впрочем, все это пустое. Ответ мне понятен. Вы приняли неверное, скажу больше, глупое решение. А за глупость иногда очень жестоко приходится расплачиваться! Видит бог, я не хотел причинять вам зла. Вы сами вынуждаете меня на жесткие поступки. Участок по-любому перейдет ко мне. И уже завтра вы всей своей семьей будете просить, чтобы я хоть что-то заплатил вам. Но не получите ничего, пока не подпишете нужные документы. Я давал вам хорошую цену, но вы уперлись. Ладно, у нас есть средство сломить ваше баранье упорство. До встречи, Александр Васильевич. До скорой встречи!

– Прощайте!

Александр повернулся и быстро пошел к дому. Вскоре за супругами закрылась дверь. Скрипнул засов.

Горбушин сплюнул на землю:

– Ослы деревенские! Выселки не стали им уроком.

Один из парней проговорил:

– Надо было врезать этому придурку, слишком уж нагло он вел себя, будто с ровней базарил, петушиная морда.

Горбун отрицательно покачал головой:

– Нет, зачем бить, Кислый? Он и так будет наказан по полной программе!

– Значит, палим?