Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми» - Юрий Корчевский

– Пауль, откуда у тебя такая куча денег?

– Получил за ранение и жалованье за три месяца. А где их тратить, сидя в танке?

– Тогда гуляем.

В углу играл патефон, в дальнем углу пьяная солдатня распевала «Хорста Весселя», отбивая ритм по столу пивными кружками.

Гюнтер прошел в противоположный угол, где было потише.

– Садись, Пауль.

Они поставили тарелки на стол, уселись. Попробовали пиво. Павлу понравилось.

– О! Как в Мюнхене! – одобрил Гюнтер.

Принялись за свиные ножки, выпили по стопочке.

– Гюнтер, русские называют водку с пивом «ершом». Так мы с тобой быстро опьянеем.

– А зачем бутылку до дна пить? Я с собой заберу.

– Верно, мудрое решение. А даже если и напьемся – кому какое дело! Только вот как обратно поедем?

– Думаешь, бронеавтомобиль помнем? – расхохотался Гюнтер. – Ну не пешком же идти, выпивши.

Они болтали о том о сем. Неожиданно Гюнтер спросил:

– Пауль, ты не раз горел в танке, был ранен – я видел твой формуляр. Ты имел кучу денег, причем не оккупационных марок – это бумага, мусор, а настоящих рейхсмарок; ты воюешь на передовой.

– А где же мне быть? Тем более что я не на передовой, а в ремонтной роте.

– Ха! Стоит русским прорвать фронт – и, считай, ты уже на передовой.

– Что ты предлагаешь?

– Не здесь и не сейчас. Поговорим завтра.

Часа через два они покинули пивную и уселись в бронеавтомобиль. Гюнтер, хоть и был пьяненьким, вел его уверенно.

– зайди ко мне завтра, – сказал он на прощание.

Утром, переодевшись в рабочий комбинезон, Павел зашел в конторку к Гюнтеру.

– здравия желаю, господин фельдфебель!

Тот поморщился:

– Ну, зачем так официально, Пауль? Садись.

Павел уселся на табуретку.

Гюнтер выглянул за дверь – проверить, не стоит ли кто из ремонтников рядом. Потом уселся за стол и, понизив голос, спросил:

– Ты хотел бы служить на хорошем месте?

– Конечно, Гюнтер.

– Есть хорошее местечко. Ты видел вчерашний бронеавтомобиль?

– Даже ездил с тобой на нем.

– На него требуется водитель. У меня в штабе сто четырнадцатого полка служит земляк – командиром роты обеспечения. Он может поспособствовать твоему переводу. Дивизия-то у нас одна, шестая танковая.

– Водителем бронеавтомобиля – это, конечно, полегче и почище. Но что мне это будет стоить?

Гюнтер закатил глаза:

– Я не знаю, еще не говорил.

Он явно набивал себе цену.

– Ты понимаешь, суть не в том, что ты пересядешь с танка на машину. Суть в другом: ты будешь при штабе, а это – глубокий тыл.

Павел обрадовался предстоящим переменам. Все-таки служба при штабе дает большие возможности что-либо разузнать. Сидя в ремонтной роте, выведать для майора из СМЕРШа ничего не удастся.

Он напустил на себя безразличный вид, хотя сердце отчаянно заколотилось.

– Хм, переговори со знакомым. Думаю, и ты внакладе не останешься.

– Парень, это другое дело! Считай, что перевод у тебя в кармане. А сейчас иди и делай вид, что работаешь. Двигатель вчера поставил? Его же еще регулировать надо, а это работа тонкая, сложная, требующая много времени. – Гюнтер подмигнул. – Ты меня понял?

– Так точно, господин фельдфебель! – по-солдатски рявкнул Павел.

Он выгнал «Пантеру» из ремонтной залы. Остановил ее посреди двора, залез в моторный отсек, поковырялся для вида, погонял двигатель на разных оборотах. Потом забрался в танк, заглушив мотор, устроился в водительском кресле поудобнее и немного вздремнул.

Вылез Павел из танка лишь на обед – с этим у немцев четко. Наевшись, улегся на моторном отделении. Броня от мотора нагрелась, снизу было тепло – как на русской печке. Он не собирался надрываться на работе, стараясь побыстрее выпустить «Пантеру» в строевую часть.

Гюнтер вечером отсутствовал, а утром подозвал Павла.

– Я вечером говорил с земляком, дал на тебя самую лучшую характеристику. Думаю – ты меня не подведешь.

– Как можно ответить черной неблагодарностью? Я тебе многим обязан. Сколько хочет твой земляк?

– У него большая семья в Потсдаме.

– Я хотел бы услышать конкретную цифру.

– Хорошо. Двести рейхсмарок.

Сумма была большой, и Павел заподозрил, что Гюнтер увеличил ее, надеясь получить свое.

– Согласен. Как только меня переведут, получишь от меня пятьдесят марок за хлопоты.

– Мы свои люди, Пауль!

Однако Гюнтер довольно улыбнулся, и глаза его заблестели.

Перевод случился очень быстро – уже на третий день Гюнтер ознакомил Павла с приказом по дивизии. Со следующего дня Павел переводился в 114-й панцергренадерский полк.

Павел отсчитал Гюнтеру двести марок для земляка и пятьдесят – самому фельдфебелю. Гюнтер улыбнулся и спрятал деньги в карман френча.

– Собирай вещи, поехали.

– Гюнтер, какие у солдата вещи? Только бритвенный прибор.

Павел сходил в казарму, переоделся. Потом взял бритву и кое-какие мелкие вещи, сложил все это в вещмешок.

Гюнтер уже восседал на мотоцикле с коляской возле мастерских.

– Едем, я тебя познакомлю лично. И не забывай старого друга.

Гюнтер и в самом деле довез Павла до штаба полка и познакомил его со своим земляком. Им оказался обер-фельдфебель Циммерман – такого же возраста, как и сам Гюнтер. Он показал Павлу его койку в казарме, потом – бронеавтомобиль.

– Парень, тебе выпала честь возить командира штаба полка. Будь ее достоин, не подведи.

– Буду стараться.

Земляки ушли пропустить по стаканчику и поболтать, Павел же стал осматривать бронеавтомобиль. Видел он уже такие – еще в 42-м году. Наши почему-то называли его «Хорьхом», хотя это было не так. Небольшой, весом немногим более двух тонн, с легкой противопулевой броней, без броневой крыши. Сверху стоял пулемет на вертлюге.

Павел завел мотор, послушал, подрегулировал карбюратор.

Сзади раздался голос:

– Молодец, солдат! Предыдущий водитель только и делал, что спал в свободное время.

Павел обернулся. Перед ним стоял подтянутый, лет сорока пяти, с обветренным лицом оберст-лейтенант, что соответствовало русскому подполковнику.

– Оберпанцерсолдат Пауль Витте! – вытянулся в струнку Павел.

– Я знаю, сам подписывал приказ. Машина готова?