Наживка для резидента - Сергей Зверев

В самой операции нет ничего экстраординарного. Нам не раз приходилось выкуривать полевых командиров из укрытий и уничтожать их. Конечно, взять живым куда сложнее, чем навести на цель ракету или умную бомбу. Но это уже бывало не раз. Нет оснований считать, что сейчас будет по-другому. Вот только утешать себя этим нельзя. Каждая операция уникальна, зависит от тысяч случайностей и может стать для тебя последней. Даже такая, которая кажется совсем не сложной. Да что там говорить — поход в булочную может оказаться роковым. Поэтому главное правило солдата — не расслабляйся. Иначе тебя расслабят навсегда…

— Пришло подтверждение со штаба, — неожиданно сообщил Рад. — Клиент точно на месте.

— Как они это выяснили? — спросил Князь.

— Радиоперехват. Он вышел на связь с подельниками с этой точки.

Ну, вот все встало окончательно на свои места.

— Возьмем тепленького, — алчно потер ладони Рад.

— Ох, нелегкая это работа, из болота тащить бегемота, — усмехнулся Князь.

— Не бегемот он, воистину не бегемот. Кабан, — Рад вывел на экран фотоизображение нашего фигуранта. — Такая вот вредная животинка.

— Сдерем с него шкуру — и домой, — мечтательно произнес Князь.

Его с каждым днем все больше тянет домой. Я его понимаю. У него там верная жена, очаровательные дочки, рыбалка, куча друзей-приятелей, огромный наглый сибирский дымчатый кот, дача под Москвой и недописанная статья в журнал «Вопросы востоковедения». И все это он искренне любит. И его все любят, воспринимая как добродушного большого медведя, душу любой компании. Я тоже люблю семью и Москву, но у меня какое-то странное ощущение — меня будто русского богатыря вбили палицей в эту землю, и она меня не отпускает.

Будет тебе дом, Князь. Скоро будет. Если мы спеленаем Бешеного Кабана.

Если… Меня как кольнуло внутри в области сердца. Это не к добру, что в моих мыслях слово «когда» превратилось в «если». Ведь у меня привычка говорить и думать — «когда мы выполним боевую задачу». «Если» — это уже капитулянтство, неверие в свои силы. Обычно таким изощренным способом подает сигналы тревоги моя интуиция.

Через минуту, подтверждая мои опасения, Рад выдал:

— По данным воздушной разведки, в районе места пребывания объекта движется колонна машин.

— Сколько? — спросил я.

— Одиннадцать штук. Судя по всему — шайтан-арбы с пулеметами, грузовик и два фургона.

— Целый отряд, — оценил Утес. — Моджахеды?

— Ну не армейские же. Чужие здесь не ходят.

— Может, случайно занесло, — произнес Князь. — Едут бабуины по своим делам.

— Скорее всего, — кивнул Рад. — Тут много кто ездит. Чего дергаться раньше времени?

— Не случайно, — уверенно произнес я. — Это люди Хайбибулы. И они вычислили Кабана.

— Откуда такая уверенность, командир? — спросил Бек, отличавшийся вечной недоверчивостью.

— Потому что это факт, — отчеканил я.

Подчиненные к моим интуитивным озарениям относятся крайне серьезно. Хотя о том, что по сверхсекретной программе Минобороны «Мандрагора» я прошел курс разогревания этих способностей, знал только Князь, который тоже побывал там, но был отчислен за низкие показатели. Там было очень тяжело и жутко, но в результате раскачанная тогда интуиция не раз выручала группу, которую я вытаскивал из безнадежных ситуаций.

— Так, колонна разделилась на две, — проинформировал Рад, пялясь в планшет.

— Куда они движутся? — спросил я.

— Похоже, правда, в гости на огонек к Кабану. В направлении зернохранилища… Мой костер в тумане светит… Точно, командир! Вы правы. Они хотят зайти туда с двух сторон.

— Готовятся к штурму.

— Да… Вот, началось, — Рад азартно чуть ли не подпрыгивал на сиденье, глядя на поступавшие в онлайн-режиме данные воздушной разведки. — Юниты пошли в атаку. Орки вяло отбиваются, но долго не продержатся…

На территории комплекса зернохранилища разворачивался бой. Нападавшие штурмовали крепкий длинный дом, походивший на крепость. Действовали в тактическом плане боевики грамотно, видимо, не впервые брали такие укрепления. И Кабану практически нечем было возразить — большинство его людей разбежались, а оставшиеся, судя по всему, не горели желанием погибать за него и начали сдаваться.

Вскоре все было кончено. И Рад оповестил:

— Они взяли дом… Так, сваливают.

На экране было четко видно, как колонна устремилась прочь.

— Ух ты! Любят они фейерверки, — хлопнул в ладоши Рад, глядя, как покинутый дом покрылся белой пеленой — это уходящие моджахеды от избытка чувств подорвали находившийся там боезапас и взрывчатку, которую не имело смысла брать с собой. Вообще, они не стали долго грабить и мародерничать. Только прихватили с собой пару трофейных машин. Такое поведение для этой публики нехарактерно. Видимо, их поджимало время и они чего-то опасались.

— Мы тоже любим фейерверки, — заметил Князь. — Одно из главных удовольствий на войне — что-нибудь масштабно и со вкусом взорвать…

— Все, воины ислама отчалили. Скорее всего, вместе с Кабаном. И что нам теперь делать? Лапки кверху и на базу? — поинтересовался Рад.

— Хрен ты угадал, — произнес я. — Кабана им отдать живым нельзя. Иначе он сдаст архив Большого Имама, и все наши труды прахом. Или мы его возьмем…

— Или же — да не доставайся ты никому, — поддакнул Рад.

— Истину глаголешь… Можешь просчитать их маршрут, кудесник?

— Скорее всего, пойдут так, — через некоторое время, закончив колдовать над компом, выдал заключение Рад, демонстрируя на планшете предполагаемый маршрут движения противника.

— И мы с ними можем пересечься? — не отставал я.

— Если наддадим газу, то в этом районе мы с ними столкнемся.

Изучив изображение, я очертил на планшете пальцем ущелье, внизу которого проходила дорога, его ни обойти, ни объехать:

— Мне одному кажется, что это место отлично подходит для засады?