Крутая фишка - Максим Шахов

К концу разговора с Севкой голова у меня перестала болеть окончательно и настроение было хоть куда. Севка остался спать на досках в обнимку с двумя пустыми бутылками, а меня Панкратьев запихал на заднее сиденье «копейки» и повез на Кропоткинскую. По дороге я сыпал анекдотами из жизни бомжей, сам над ними смеялся и строил Панкратьеву в зеркало страшные рожи. Он только качал головой.

– Разрешите? – заглянул в кабинет Панкратьев, едва затащив меня наверх по лестнице.

– Заходите, заходите, майор! Мы вас ждем.

Первым делом я не вписался в дверь, а потом уже в кабинете едва не промахнулся мимо стула. Динозаврович даже слегка опешил:

– Эк вас развезло, голубчик! Ну и ну…

– Профессиональный р-и-иск! – икнул я, наконец благополучно приземляясь на стул.

– Полтора литра выжрали на двоих, – хмуро проговорил Панкратьев.

– Однако, – покачал головой Динозаврович.

– При такой работе, – развалился я на стуле, – между прочим, талоны на молоко положено давать. Куда только ваш профсоюз смотрит? – Я снова икнул.

– Я тебе сейчас покажу профсоюз… – прошипел через стол Гаврилов.

– Товарищи, товарищи! – постучал ручкой по ежедневнику Динозаврович. – Попрошу не забывать, что у нас тут оперативное совещание, и держать себя в руках. Вас это, полковник, тоже касается…

– Прошу прощения.

– Я че – винов-а-ат, – включился я, – что из этих бомжей без пол-литра слова не вытянешь?

– Да нет, конечно, голубчик, – поморщился Динозаврович. – Никто вас не обвиняет. Выпейте-ка лучше воды и расскажите, что вам все-таки удалось выяснить в процессе… э-э… распития спиртных напитков?

– Спасибо, – отставил я стакан и вытерся грязной рукой.

Динозаврович снова поморщился и поторопил меня:

– Ну-ну? Мы вас слушаем.

– Дела хреновые, – предупредил я их заранее. – Нашего, то есть вашего бомжа последний раз видели позавчера у стоянки машин возле рынка. Там же и тоже в последний раз видели еще двух бомжей. Горбатого и еще какого-то… В общем, неважно. Факт тот, что ни Горбатого, ни второго нет уже три дня, хотя они практически жили на этом рынке – это их второй дом.

– Так-так, голубчик. То есть вы считаете, что исчезновение нашего бомжа напрямую связано с какой-то машиной?

– Лично я никак не считаю. Но так говорят бомжи с Колхозного рынка. Я просто передаю их слова.

– Да-да, конечно, я не совсем правильно выразился… Но давайте тогда уточним, какое отношение к этому имеют эти двое – Горбатый и второй?

– Никакого, – пожал я плечами. – И самое прямое.

– Так-так. А не могли бы вы, так сказать, пояснить свою мысль?

– Мог бы. Но вам это не понравится.

– Это не твоего ума дело!.. – снова прошипел через стол Гаврилов.

– Полковник! Я вас, кажется, уже предупреждал.

– Прошу прощения.

– Давайте все же не отвлекаться. Итак, Евгений Иванович, мы слушаем ваши объяснения.

– В общем, у бомжей Колхозного рынка есть такая… ну, легенда. О проклятой машине.

– О какой?

– О проклятой. Они считают, что примерно раз в три месяца у рынка появляется эта самая проклятая машина. И когда это происходит, бесследно исчезает кто-то из бомжей.

– А что за машина? Цвет, марка, модель известны?

– Нет. Ее никто никогда не видел. Из тех, кто остался на рынке, конечно. Но все уверены, что она существует, и панически ее боятся.

– Чертовщина какая-то…

– Не совсем. Кроме периодичности в три месяца, в этих загадочных исчезновениях прослеживается еще одна закономерность. И бомжи о ней очень хорошо знают.

– И что же это за закономерность?

– Исчезают только крупные и более-менее упитанные бомжи. Тщедушные и хилые не пропадали еще ни разу.

– И что это значит?

– Что это значит, я не знаю, но бомжи считают, что пропавшие идут на котлеты. Они так и говорят: «Горбатый с тем-то ушли на котлеты».

– Куда-куда?

– На котлеты. В смысле, на фарш.

– Вы это серьезно?

– Я не знаю. Если честно, мне все равно. Но бомжи на рынке относятся к этому абсолютно серьезно. И даже, по-моему, привыкли. Это все. Нашего бомжа у машин видел Севка. Горбатого и второго – какой-то другой бомж. Его сейчас нет.

– Тоже пропал?