Тайная тюрьма - Михаил Нестеров

Мишель, пробегая глазами электронную версию столичной газеты, корчилась от страха. Она смотрела не на экран ноутбука, а в окошко камеры смертников. Она видела себя задыхающейся от смертельного газа.

— Эш, — прохрипела журналистка, хватаясь за горло, — зачем ты меня подставила?..

Статья вышла под ее именем. Депутат обозначила автора, и теперь ЦРУ начнет на Мишель охоту.

Она помнила слова о взаимных договоренностях. Тейлор спонсирует ее расследования, платит ей за полное досье десять миллионов долларов и начинает атаку именно со статьи в столичной газете, автор которой — «источник Лэнгли, пользующийся доверием». В крайнем случае — любое подставное лицо с паспортом. «Вашингтон пост» — это трамплин для серии более сильных ударов по разведуправлению и Белому дому.

Эшби в этой статье рассекретила еще одного автора — бывшего директора ЦРУ адмирала Тернера, ставленника Джимми Картера. Он согласился на интервью с одним условием: не разглашать его имени. "Меня устроит определение «бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ», — сказал восьмидесятилетний разведчик, передвигавшийся по загородному дому в инвалидной коляске. Он подтвердил существование у ЦРУ секретных тюрем. "Они используются для пыток пленных. В документах спецслужбы они фигурируют под названием «черные объекты».

Эти строки также не избежали публикации в газете. Равно как и другие откровения адмирала.

«Пленных перебрасывают в тайные центры на самолетах частных авиакомпаний, которые контролируются ЦРУ. Все эти центры находятся вне юрисдикции стран, в которых размещены. Один из таких центров находится в Румынии на военно-воздушной базе „Михай Когаличану“. Мы вступили на опасную территорию. Ричард Чейни, этот засранец, непосредственно формулирует применяемую Белым домом политику пыток в борьбе с террором. Я испытываю чувство стыда оттого, что США имеют вице-президента по части пыток. Он ведь одобряет пытки, не так ли?.. Мы не можем гордиться тем, что мы — американцы, если мы — палачи».

Мишель Гловер: «Президент Буш и его правая рука во внешнеполитическом ведомстве неоднократно заявляли, что Белый дом выступает против использования пыток для получения необходимых сведений».

Адмирал Тернер: «Я им не верю».

Мишель не могла оторваться от экрана. Глаза резали имя парализованного адмирала и ее собственное.

«Вот я и вышла на директора ЦРУ. Вот и выбила то, что мне полагается». Только сейчас Гловер поняла, что в политике нет места чистоте.

И Эшби Тейлор подставила ее грязно. Газета версталась 1 ноября, снимки «Матрицы» сделаны в этот же день. Значит, журналистка предоставила в редакцию «Вашингтон пост» электронную версию своей жареной статьи, по сути, с места событий, едва ли не в прямом эфире. Сегодня 2-е число, и автор свежих фактов еще не успела собраться в дорогу.

Мишель проклинала себя: как дура она провалялась в постели. Она не могла поверить, что упустила целых восемь часов! Треть суток прошло с выхода свежего номера «Вашингтон пост». Еще два часа ушло на то, чтобы прийти в себя, осмыслить весь ужас своего положения и прикинуть кое-какой план.

Сказалась усталость. Мишель взвалила на свои женские плечи трудную ношу и в самом конце многомесячного пути позволила себе расслабиться, с головой уйти в сладкие грезы, понять невероятное: она богата. Три года работы — и десять миллионов долларов.

Она не заметила, как сон подкрался к ней. Ее посетил сам повелитель снов великий Морфей. Он одурманил, обезболил, обманул, отнял драгоценное время. Он бросил ее в искривленное пространство: в Катване было раннее утро 3 ноября, а в Вашингтоне новый день еще не наступил.

Гловер настраивала себя прочитать электронную версию газеты, едва новости на этом сайте обновятся. Чтобы представить те чувства, которые испытывали в тот же самый миг ее компаньоны, друзья, враги и люди, занявшие нейтральные позиции. Она думала о врагах виртуальных и верила в то, что Эшби Тейлор займет единственно верную для нее позицию: молниеносно сработает на перехвате опубликованного материала. Она оставалась в стороне, избегая каких бы то ни было обвинений в свой адрес; ее оперативность могла вызвать лишь зависть.