Тайная тюрьма - Михаил Нестеров

— Стучи в окно.

Прошло больше минуты. Наконец дверь открылась. На пороге вырос адмиральский зять: в джинсах и широкой рубашке навыпуск. В руке он держал бутылку мартини.

— Дочка настучала? — пьяно прищурился он.

— Дело за мной, продюсер, — решительно вмешался адмирал. Он взмахнул дубинкой и опустил руку. Свинцовый набалдашник врезался в плечо зятя, и его рука повисла плетью. Он дико закричал и отступил в прихожую. Адмирал повторил удар, особо в него не вкладываясь: убить можно. — Прилично разводит моя дубинка? — Долбанув хозяина еще раз, он оставил его на попечение офицеров и прошел в гостиную.

Дочь сидела за столом и прятала лицо. Школьник подошел ближе и увидел громадный синяк под глазом и кровоподтек на скуле.

— Одевайся, выскочка! На сборы даю пять минут. Время пошло.

Он вырубил музыку, сел в кресло и покосился на факс. Несколько дней назад он был в этом богатом доме, слушал, как хорошо живется двадцатилетней дочери, но не верил ни одному ее слову. Она не работала и безвылазно торчала в поселке. Ревнивый псих проверял, дома ли она, по городскому телефону. Если она не отвечала, он мчался на Хорошевку и пускал в ход кулаки. Сегодня начальник флотской разведки наконец-то продемонстрировал, что в оперативности намного превосходит своего родственника.

«Надо было ему по башке съездить», — пожалел он с выражением вандала, вооруженного кувалдой.

Он напрасно уговаривал дочь поехать с ним в Дубровник. Вот с этого факса он переслал сообщение в отель «Берег мечты». Он предлагал ей поехать в Испанию: «На кой хрен тебе сдался мыльный барон? В отеле такие парни! Ей-богу, ни о чем не пожалею!» Бесполезно, все просьбы и уговоры пролетели мимо ушей.

«Ближайшие три дня буду в рабочей командировке в Дубровнике, Хорватия». Виктор Николаевич Школьник сохранил эту короткую записку, пересланную на факс «Берега мечты». Она в его представлении стала первоисточником, что, конечно же, технически было неверно. И все же первоисточник. Адмирал написал ее за день до первого обращения к нему Лолиты.

Действуя неофициально, он искал и не мог найти моральный контакт с группой Блинкова; искал оправдательный момент. Поскольку на свой запрос подготовить разведгруппу для поисковых мероприятий сверху получил категорический отказ.

«Кемпинг „Загора“, строение один. Школьник». Адмирал не был в рабочей командировке, в Хорватии он отдыхал по приказу свыше. Он четко знал расклад сил в Главном разведывательном управлении и причин для своего увольнения не усматривал. Его вызвал шеф ГРУ и посоветовал отстраниться от дел на неделю. Начальник военной разведки, как всегда, был строг, а точнее — правилен, разобравшись, куда может привести личная инициатива Школьника. «Не думайте, что мы бросили нашего сотрудника на произвол судьбы. Совместно с МИДом мы работаем по этому направлению. На данный момент мы не имеем никакой информации о месте содержания Абрамова».

Адмирал встал, прошелся по просторной гостиной, по-хозяйски поставил стулья вплотную к столу. Подумал, что отчасти сорвал злость на зяте. Настроение ни к черту, все одно к одному.

— Эй, ты! — громко позвал он хозяина. Тот бы не пришел без активной помощи охранника. — Слушай меня, звездочет. Мне плевать, что ты производишь самый экологически чистый продукт: насрал — и готово. Я тебя, урода щуплозадого, буду терзать, пока мне не надоест. Мне по барабану твои связи — ты о моих связях ничего не знаешь, так что заранее предупреждаю: не надо соревноваться со мной. И последнее: у моей дочери есть планы, но тебя в них нет.

Школьник дождался ее и проводил к машине. Дочь только сейчас заметила, как он странно одет.

— Ты выглядишь комично, — сказал она.

— Продюсеру так не показалось. Кажется, я ему руку сломал.