Идеальное погружение - Сергей Зверев

Мы заканчиваем предпоследний галс. Акула, явно заинтересовавшись нами, наворачивает вокруг виток за витком.

Заметив ее, Марина начинает нервничать.

«Нам остался последний галс, — сообщаю ей жестами. — Пройдемся, или хочешь вернуться на катер?»

Она мужественно соглашается продолжить поиски. Мы описываем стометровую дугу, плавно разворачиваясь в обратную сторону…

* * *

Ровно посередине последнего галса нас ожидали два сюрприза. Во-первых, я заметил на краю голубоватого экрана огромную засветку, оставленную лучом сканирующего гидролокатора.

«Подлодка! — промелькнуло в моем сознании. — Кормовая часть подлодки!..»

И в тот же миг мою руку нащупал Миша.

«Что хотел?» — оторвал я взгляд от экрана.

Он нацелил ружье куда-то в сторону. Проследив направление, я увидел двух больших тигровых акул.

Увлекшись появившейся на экране засветкой, я проморгал приближавшуюся опасность. Подняв панель, я настроил масштаб изображения, дабы узнать, сколько хищниц пожаловало к рифам…

Тигровые акулы считаются одними из опаснейших для человека. Взрослые особи являются активными и агрессивными хищниками, что обоснованно ставит их в ряд наиболее опасных для человека акул-людоедов. Зафиксированная рекордная длина выловленной более полувека назад особи составила семь с половиной метров при весе около тонны. Мне приходилось сталкиваться с экземплярами длиной около шести метров. Даже эти размеры впечатлили и на всю жизнь остались в памяти. В начале роковой встречи они кажутся медлительными, ленивыми и довольно мирными созданиями. Но стоит охотнице нацелиться на потенциальную добычу, как следует молниеносная атака и жертве редко удается спастись. Приличные размеры, впечатляющая масса, невероятная проворность, мощные челюсти с тремя сотнями острых скребкообразных зазубренных зубов, которыми они легко раскраивают панцири морских черепах. Настоящая машина для убийства, достигшая совершенства за миллионы лет эволюции. Желудки этих акул переваривают все, кроме металлов и пластиков. Им без разницы, чем питаться: умершим от старости палтусом или молодым и перспективным дайвером — лишь бы досыта наесться.

На экране отчетливо видны три быстро перемещающиеся отметки. Несомненно, к нам пожаловали акулы-разведчицы — отнюдь не самые крупные особи. Все, пора сматываться, а дальше посмотрим, как выкручиваться из этого положения.

«Уходим! — подаю знак. — Медленно, без резких движений уходим…»

Миша держит наготове ружьишко, толку от которого в противостоянии с крупными хищниками не больше чем от школьной рогатки. Я прикрываю тылы. Марина между нами. Приступаем к подъему…

До поверхности около тридцати метров. С одной стороны — плевая дистанция, а с другой… Акулы наворачивают вокруг нас эллипсы, с каждым разом подходя все ближе и ближе, и оставшийся отрезок пути вовсе не представляется безопасной прогулкой, потому как за время его прохождения можно раз пять распрощаться с жизнью.

Марина нервничает: крутит головой и, увидев хищницу, словно под гипнозом не может оторвать от нее взгляда. Мы старательно прикрываем девушку и упрямо поднимаемся к поверхности…

Тигровые акулы в основном охотятся на мелководье и в темное время суток, предпочитая днем держаться подальше от берега. Однако в некоторых регионах они не прочь покушать и днем, если их основная добыча ведет дневной образ жизни. Тактику коллективной охоты тигровые акулы применяют редко — это одиночные хищники. И все же такое случается. Как, к примеру, сегодня.

Наиболее опасны стаи акул, только что поднявшиеся с больших глубин. Они голодны и подолгу кружат около выбранной жертвы, принюхиваясь, приглядываясь и наблюдая за ее поведением. Исчезая и появляясь вновь, хищницы провоцируют панику. Ну, а паника — это приглашение жертвы попробовать себя на вкус. И в том случае, если дегустация проходит успешно — роскошный ужин охотникам обеспечен.

Я слежу за шныряющими в опасной близости акулами и присматриваю за дебютанткой. От паники Марину удерживает наше спокойствие и уверенные действия. Если кто-то из нас проявит слабость — она сорвется. И тогда шансов уцелеть не останется.

До поверхности метров двадцать. На экране к уже имеющимся трем засветкам добавляются еще две. Плохо дело. Ситуация усугубляется тем, что мы поднимаемся к поверхности вертикально вверх, а катер находится далеко в стороне. Если товарищи нас не заметят сразу, то придется и дальше отбиваться от акул…

До поверхности десять метров. Всего десять. Похоже, голодные твари не хуже нас понимают спасительную роль поверхности и небольшого катера, качающегося на волнах в нескольких сотнях метров. Если мы успеем до него добраться — плакал их роскошный обед. И поэтому, чем ближе мы подходим к поверхности, тем плотнее становится кольцо, в которое они нас зажимают. Самые наглые из акул барражируют на дистанции выстрела. Нутром чувствую: скоро их любопытство перейдет в агрессию.

Михаил вопросительно глядит на меня. Прекрасно понимаю его желание пустить в дело гарпун, но не тороплюсь отдать приказ.

Почему? Все довольно просто. Во-первых, болевой порог у тигровых акул чрезвычайно высок — простым гарпуном или ножом их замучаешься калечить и тем более убивать. Во-вторых, они невероятно живучи. Случалось, что рыбаки распарывали пойманной акуле брюхо, вырезали внутренности для наживки, саму же выбрасывали за борт. А спустя несколько минут искалеченная особь попадалась снова, заглотив собственные кишки. В-третьих, стоит им почуять кровь, как из относительно осторожных разведчиц они превращаются в свирепых убийц.

Сволочи, конечно. Но они не виноваты. Это элементарный инстинкт. К слову, моряки считают тигровых акул в этом плане самыми «безбашенными» — съедобность жертвы они оценивают лишь после того, как та оказывается в их желудке. Они жрут все подряд: предметы и обломки судового такелажа, автопокрышки, одежду, обувь и даже пустые консервные банки…

До поверхности метров пять-шесть, и одна из крупных акул решает начать атаку. Широко раскрыв пасть и задрав вверх рыло благодаря очень подвижным челюстям, она идет прямо на нашу группу, в центре которой находится Марина.

Хлопаю по плечу Мишу: «Стреляй!» Пристегиваю тяжелую панель к ремешку подвесной системы, чтоб не мешала, и одновременно выхватываю нож.

Раздается резкий щелчок. Гарпун впивается в акулье рыло — весьма болезненную и не защищенную плактоидной чешуей область ее тела. Огромная чушка обтекаемой торпедообразной формы изворачивается и резко меняет направление движения. Фал, соединяющий гарпун с ружьем, натягивается; Михаил с трудом удерживает в руках оружие. Акула же, почуяв враждебное усилие на ранившем ее предмете, начинает истерить — бьет хвостом, крутится и уходит на глубину…

Наконец гарпун освобождается, вырвав из рыла кусок плоти. За подраненной акулой тянется кровавый шлейф. Ее подружки нервничают и ускоряют движение вокруг нашей группы.

До поверхности остается самая малость. Михаил притягивает за фал гарпун и судорожно пихает его в отверстие поршня. Замечаю в опасной близости вторую особь, нацелившую раскрытую пасть на Марину. Дернув девушку за руку, оттаскиваю ее в сторону и наношу удар ножом в светлое акулье брюхо — аккурат между передним плавником и жаберными щелями. Хищница дергается всем телом, задевая мою руку хвостом, и, набрав скорость, исчезает.