Марш обреченных - Валерий Рощин

Жизнь бурлит в тридцати метрах – на хорошо освещенной фонарями и рекламой улице: мимо проносятся автомобили, возвращаются с работы люди. Здесь же, в закутке меж двух девятиэтажек, – темно и тихо.

Морпех появляется так же неожиданно, как и исчез.

– Значит, так, видите два темных окна? Это левое крыло – там никого. Потом дверь, а следующее окно – подсобка или комната отдыха: холодильник, микроволновка, какая-то фигня с водой у стенки… В комнате – ни души.

– Что дальше?

– Большое помещение с четырьмя окнами: два выходят сюда и два – в проулок. Вот там и куражится честная компания. Коньяк изволят жрать, суки!

– Сколько их?

– Четверо мужиков и одна девка.

– И четыре иномарки, – напоминает Супрун.

– Верно. Дверь заперта?

– Да. Изнутри.

– А окна в большом помещении открыты?

– Одно. Со стороны проулка.

– И что будем делать? – подает голос Палыч. И неуверенно поясняет: – Девок вроде в этой артели не было.

Куценко смеется:

– Никак пожалел?! Небось шлюха по вызову.

– Шлюха, не шлюха – незачем невинных гробить! – повышает голос Палыч.

Пора осадить спорщиков.

– Отставить базар! Рано еще для операции – народу вокруг полно. Ждем…

* * *

Около полуночи из офиса выпархивает нетрезвая девица, следом вальяжной походочкой выплывает подвыпивший молодец. Оба садятся в пятую модель «БМВ» и уезжают прочь.

– Ну вот, Палыч, и сбылось твое пожелание, – смотрю на часы. – Невинных жизней наш террористический акт не унесет. Подъем, морпехи! Пора браться за дело.

Роли распределены заранее.

Мне Илья вручает небольшой ящичек с шестью вертикальными трубами – салютными «пусковыми установками», купленными вместе с «Убойной силой». Сейчас эту дрянь приобретают многие и устраивают показательные салюты в честь собственного дня рождения или годовщины свадьбы. Вот и мне надлежало установить ящик подальше от офиса, но не для празднования грядущего Дня десантника, а ради маскировки салютным грохотом взрыва кастрюли. Ну и для отвлечения внимания запоздавших прохожих зевак.

Борька с Палычем расходятся в разные стороны и секут обстановку.

Сам Илюха приводит в действие самодельную гранату и забрасывает ее в открытое окно обитаемого офисного помещения. Тонкая защитная сетка от москитов в данном случае не помеха.

Слаженная работа закипает ровно в полночь. Стоя возле угла пристройки, Супрун дает мне отмашку и тут же подходит к нужному окну. Чиркнув зажигалкой, поджигает фитильный огрызок. Секунд через пять с размаху швыряет ее внутрь и, присев у стены, исполняет обряд взрывников и артиллеристов: затыкает уши и открывает рот…

Первым со звонким бабахом уходит в небо заряд из моей шестиствольной пушки – видать, фитиль в ней оказался чуток покороче. Не успевает он расколоться на тысячу разноцветных звезд, как шарахает за спиной Ильи. И шарахает неслабо: от взрыва все четыре окна вылетают наружу, а свет в помещении гаснет.

Не теряя времени, подрывник лезет в окно и включает фонарь, купленный на том же рынке. Следом ныряю и я.

– Что у тебя, Илья?

– Нормально. Двоих нашел. Посмотри, что с ними… Ага, вот и третий – у дивана.

Сквозь едкий смрад луч его фонаря выхватывает из темноты окровавленные тела мужчин. С полминуты уходит на осмотр пострадавших…

Один убит наповал; второй дышит, но лицо изуродовано разлетевшимися в момент взрыва саморезами. А вот третий заполучил сильную контузию и других повреждений почти не имеет.

– Этот сгодится, – выбираю его. – Пойду, открою дверь Палычу…

Вскоре снайпер уже сидит за столом и сочиняет под лучом фонаря предсмертную записку, покуда мы с Илюхой выволакиваем контуженного афериста на улицу. На крыльце делаем короткую остановку, обыскиваем и находим ключи от машины. Супрун нажимает кнопку снятия с сигнализации, и одна из трех иномарок приветливо подмигивает фарами.

– Порядок. Тащим к «Мерседесу».

Короткий двойной свист оповещает команду о завершении операции: Борька выбегает из-за угла и прыгает в «десятку». Палыч вразвалочку покидает офис с бутылкой коньяка в руке и, повинуясь знакам Ильи, плетется к иномарке.

– Представляешь, Илюхина бомба жахнула, а пузырек уцелел, – делился он неизгладимым впечатлением, занимая место рядом с бессознательным мужиком.

– Бывает, – запускаю двигатель. – Ты вот что… найди-ка его бумажник и достань документы: техталон, права. Не дай бог, менты остановят. И приведи в порядок его рожу – кровь из носа и ушей хлещет. – Взяв документы, читаю: – Минц Александр Натанович.

Черная представительская иномарка выруливает на дорогу первой, «десятка» не отстает. Прихлебывая из бутылки коньяк, Матвеев глазеет по сторонам и указывает путь.

– Тут чуток покружим и выберемся в аккурат на улицу Ленина. Прямо-прямо… сейчас пересечение с трассой на Ростов будет. Вот она – видишь?

– Вижу. Куда рулить-то?

– Прямо. До круглой площади.

– Площадь. Теперь куда?

– Налево – тут другой дороги и нету.

Поворачиваю руль, однако дежуривший на площади с круговым движением милицейский пост заинтересовался «Мерседесом» – мент машет полосатым «фаллосом». Приходится прижиматься к обочине и тормозить.

– Добрый вечер, – отвечаю на приветствие и подаю целую стопку документов: – Тут и хозяина, и мои.

– А где хозяин? – любопытствует лейтенант.

– Да вон сидит. Точнее, спит.

– Привет, командир! – доносится с заднего сиденья.

Дорожный страж заглядывает внутрь. Палыч обнимает уронившего на его плечо голову парня и размахивает початой бутылкой.

– Командир, угощайся! Отличный коньяк! От чистого сердца предлагаю!..

Мент вздыхает, а я поясняю:

– Отмечали день рождения друга. Ну, Александр Натанович малость и переборщил – с кем не бывает?..

– Вы сами-то как себя чувствуете? – не торопится отдавать документы дэпээсник.

– Я не употребляю – печень барахлит. Могу дыхнуть.

– А как насчет углубленного анализа?

– Легко. Я за свои слова отвечаю – только время потеряете.

– Ладно, и так вижу. Всего хорошего…

Прячу документы в карман и поднимаю стекло.

– Ф-фух. Едем дальше…

Выбравшись из города, километров шесть двигаемся узкой дорогой по лесу, потом через спящие дачные массивы, пока не оказываемся на пустынном берегу озера Кравцова.

Командую:

– Переодевайся.