Марш обреченных - Валерий Рощин

– Господь тут ни при чем. Просто наплодилось в стране всякой мрази без меры… – Допиваю крепкий чай (мне предстоит сесть за руль), встав из-за стола, предлагаю: – Пошли, ребята, на воздух – покурим.

– Ты что же, опять пристрастился, Палыч? – кивает Борька на сигарету.

– Пристрастишься тут, – ворчит снайпер. – Ну, давайте, рассказывайте о главном. Чего вы там замыслили?..

Сидя на лавочке под черешней, я не вдаюсь в подробности знакомства с Барковым, а кратко и по существу говорю о цели приезда.

– Эвон, чего удумали! Так, говорите, и я сгожусь? – с надеждой посматривает на нас товарищ.

– Сгодишься – не то слово! – с жаром заверяет Илья. – Ты надежный и сто раз проверенный человек, с тобой и нам спокойнее будет. Да и стрелка такого еще поискать надо!

Лицо того озаряется улыбкой. Он тушит узловатыми пальцами окурок в старой консервной банке и весело вскидывает клочковатые брови:

– А чего мне теперь терять-то? У меня ныне два пути: иль помирать, иль все начинать сначала.

– Погоди-погоди, – приобнимаю его, – я не сказал о главном условии.

– Так я и забесплатно согласен.

– Ну, забесплатно сейчас никто не работает – это первое. А второе – ты разговариваешь с покойниками.

И пожилой мужчина минут пять изумленно хлопает выцветшими ресницами, покуда его посвящают в одну из особенностей предстоящей кампании…

* * *

Минеральные Воды и Ставрополь разделяют полторы сотни километров – утром мы легко преодолели это расстояние за два часа. Однако, засидевшись у родственницы Палыча, выехали поздновато и вернулись в краевой центр уже к вечеру. Всю дорогу бурно обсуждали варианты «стирки» четвертого члена команды. Когда я останавливаю машину возле рынка с рядами крохотных магазинчиков, итог подводит чуток перебравший водки Куценко:

– В общем, так, командир: находим это осиное гнездо, осуществляем внезапный налет и мочим всех! Потом выбираем одного подходящей комплекции и превращаем его рожу в фарш – чтоб не узнали. Переодеваем в шмотки Палыча, пишем предсмертную записку и сматываемся. Вот. Нормально?

– Отвратительно, как сказал бы один мой умный знакомый из ФСБ. Все отвратительно, за исключением идеи о предсмертной записке.

– Чем тебе не нравится план?

– Ни разу не слышал о таком методе самоубийства – мордой об стену, – отвечаю Борьке и спрашиваю Матвеева: – Ты знаешь, где искать остальных?

– Нет.

– А место жительства этой мумии в гипсе… Как его?..

– Кирилл.

– Да, Кирилл. Тебе известно, где он обитает?

Снайпер кивает.

– Отлично. Тогда поступим так…

Через полчаса из наводнявшей рынок толпы возвращается Супрун. Держа в одной руке объемный пакет, он садится в переднее правое кресло.

– Готово.

– Сколько тебе нужно времени? – запускаю движок.

– Около часа.

– Нормально. Пока доедем до Кирюши, пока Палыч его обработает… Занимайся.

Легковушка выруливает со стоянки и вливается в поток транспорта, движущегося к центру. Солнце прячется за горизонтом на западе, и Илье явно не хватает света. Включил маленький фонарь, встроенный в обшивку потолка.

– Да, так получше, – задумчиво благодарит потомственный интеллигент, волею судьбы попавший в спецназ.

Вытащив из пакета несколько упаковок китайских фейерверков, он сначала сдирает с них бумагу, затем связывает цилиндры толщиной в палец в единую гроздь.

– Здесь, – показывает Матвеев на семиэтажное элитное здание.

Во двор не въезжаем – останавливаемся на значительном расстоянии, дабы не светиться перед любопытными жильцами.

– Он живет один?

– Один. В новенькой квартирке.

– Соври ему, чтобы открыл дверь, – напутствую снайпера, – типа почтальон или сосед. Когда войдешь, изобрази праведный гнев, только сильно не шуми. А узнав адрес подельников, выруби на полчасика. Думаю, нам этого хватит.

– Сделаю. А праведный гнев мне изображать не надо; дали б волю – порвал бы козла на фантики! Ждите здесь…

* * *

– Ого! Раньше я таких гранат не встречал, – посмеивается на заднем сиденье Борька. – Ни за какие деньги не возьму такую в руки!

– Это почему же? – колдует над своим изобретением Супрун.

– Дык, все же через задницу сделано! Кастрюля с ручкой, шурупы; запал как свиной хвост торчит…

– Задница, брат, – это универсальный интерфейс! – улыбается в ответ подрывник. – Через задницу можно сделать абсолютно все! Хорошо и долго, конечно, работать не будет, но на разок хватит. А нам больше и не нужно. Верно, Аркадий?

На коленях у него и в самом деле лежит самая обычная алюминиевая кастрюля с длинной ручкой из жаропрочного пластика. Кастрюля, как кастрюля – в каждом хозяйственном магазине таких с десяток на любой вкус: средних размеров – литра на полтора, с декоративным рифлением на боках, с плотно прилегающей крышкой. Под ручкой Илья лезвием ножа пробуравил отверстие для короткого запала, а внутрь запихал некислую гроздь тех самых, в палец толщиной, петард, звучно названных китайскими умельцами «Убойная сила». Гроздь поместил в центр, а вокруг насыпал с килограмм мелких саморезов из желтого металла; закрыл все это крышкой и накрепко замотал скотчем.

– Противотанковая! – оцениваю готовое изделие на вес.

– Исходя из твоего плана, нам такая и нужна.

– Идет! – оповещает Куценко.

К машине спешно возвращается Матвеич.

Илья выключает подсветку салона, Борька заранее приоткрывает дверцу, а я запускаю двигатель. И едва товарищ запрыгивает на заднее сиденье, «десятка» тотчас срывается с места.

– На следующем перекрестке направо, – подсказывает снайпер дорогу к офису, где обитают его обидчики.

– Кириллу по башке хорошо настучал?

– Нормально – минут сорок у нас есть. Раньше никуда позвонить не сможет – от всех его крутых телефонов остались одни воспоминания.

Приятели беззвучно ржут.

Офисом «Агентства по операциям с недвижимостью» оказалось прилепленное к жилому дому одноэтажное строение с помпезной внешней отделкой. Над крыльцом, словно издеваясь над обманутыми клиентами, светится неоном большая вывеска «Надежность. Доверие. Партнерство».

Пять окон соседствуют с дверью на фасадной стороне, а три выходят на узкую дорожку, ведущую во двор. Напротив офиса на специально устроенной стоянке дожидаются хозяев четыре новенькие иномарки.

– Борис, проветрись вокруг объекта, глянь в окна, послушай, – отправляю коллегу в разведку.

Тот исчезает в сгущающемся мраке.