Жертва особого назначения - Александр Афанасьев

Подольски решил выяснить, что это за люди, возможно, поговорить с ними. Сукин сын! Только нельзя показываться именно из этого дома – иначе они сразу поймут, где искать.

Он достал телефон, свой собственный, широко распространенную здесь Thuraya. Натыкал номер багдадской станции, сбросил. Черт. Раффа на месте нет, и он ничем помочь не сможет. Надо набрать номер Сокса, он за него! Пусть пошлет людей! А самому следует быть готовым уходить в болота.

– Я слушаю.

– Это Крикет. – Подольски назвал свой псевдоним, присвоенный на время командировки. – Я на точке встречи, у нас тут серьезные проблемы.

– Что? Не понял.

– Я на…

На улице громыхнул взрыв, такой, что дрогнули стены и посыпалась пыль. Стены защитили его – даже не оглушило. Бросив телефон, Подольски метнулся к окну, но там ничего не было видно, кроме облака пыли в том месте, где только что была их машина. В следующую секунду хлестко ударила снайперка, дважды. И, отвечая ей, застучали пулемет и автоматы.

* * *

Собственно говоря, я такой чертовщины не планировал. Конечно, что-то планировал, но не такое. Мне надо было понять, в чем суть и смысл ведущейся игры и кто за кого играет – в частности, мой старый друг Борян. Но события понеслись вскачь буквально с первых же секунд.

Я оставил подключенный телефон в крайнем доме на углу поселения, намереваясь после того, как американцы прибудут, пообщаться с ними. Телефон был с секретом, который мог сработать, а мог и нет. Его перепрограммировали так, что, будучи включенным – или выключенным, не важно, – он все равно писал звук и передавал его мне. Для того чтобы прекратить это, надо было телефон обезвредить, вынуть симку. Не факт, что церэушник будет это делать, он наверняка не такой параноик, как я. А чтобы закрепить успех, я собирался приказать ему не выключать телефон, мол, я могу позвонить в любую секунду и дать новые инструкции. И так я смогу подслушать все – и те приказы, которые он дает своим людям, и его разговор с Боряном, обещающийся быть сильно для меня интересным.

Да, Боряна я тоже пригласил сюда. Правда, время назначил немного более позднее. Вот такая вот я свинья.

Американцы прибыли вчетвером, правда, на настоящего американца, такого, как мы себе его представляем, был похож только один из них. Остальные трое черные какие-то. Латиноамериканцы, видать. Они остановились и просекли поляну, используя собранный на коленке прибор типа «антиснайпер». Ну-ну. Интересно, как вы меня найдете, если я пробил в стене небольшую дыру, через нее смотрю на дорогу и не двигаюсь. Заставь дурака Аллаху молиться.

Машина была почти такой же, как и у меня, – иранский «Ниссан», только потемнее цветом, а у меня, наверное, погрязнее – все нет времени на мойку заехать. Спаленную «Тойоту», в которой была ударная группа, они заменили и правильно сделали. Как я спалил «Тойоту»? Ну, право же, детские вопросы – я назначаю встречи в местах, которые отлично знаю. Ударная группа могла располагаться в одном из двух мест, все-таки для ее размещения нужен свободный коридор, путь отхода. Пара дешевых веб-камер в нужных местах – и вот ты видишь все, что другая сторона хочет скрыть. В Вашингтоне, например, я даже не сунусь в такие дела: чужой город, полностью покрыт камерами наблюдения. В Лондоне – тем более. А вот здесь – моя поляна.

Один остался у машины, с автоматом. Второй пошел по направлению к поселению. Третий и четвертый остались в машине.

– Искандер! Искандер, мы здесь!

Вот и Дедушка Мороз, борода из ваты. Ты подарки нам принес, п…рас проклятый? Кстати, как думаете, что я сделаю с деньгами, случись им попасть в мои руки? Сдам? Да вот хрен.

Найду им куда лучшее применение.

Я нажал на клавишу в мобильном, заранее настроенную на быстрый номер, и там, в развалинах, зазвонил телефон. Американец въехал не сразу, но въехал.

Забился второй телефон – коммуникатор. Я глянул – вот уроды.

То ли американцы припозднились, то ли Борян поспешил – но они были здесь.

Я сбросил звонок, который должен был быть в руках у американца. Сейчас посмотрим, кто есть ху.

Но того, что с ходу начнется мочилово, я просто не ожидал.

Винтовка лежала в тайнике, автомат – рядом, я пока просто наблюдал. Увидел, как от «Ниссана», на котором приехали американцы, открыл огонь один из тех, кто приехал с главным. Пули взбили фонтанчиками землю перед «Лексусом», тот остановился. Из него никто не вышел, и я заподозрил неладное – должен был быть кто-то, кого послали на переговоры. Ага, передняя пассажирская, двери сзади. Трое. На двоих форма пешмерги, курдского народного ополчения, что-то вроде милиции. С ними, как и с палестинцами, без лишней нужды не связываются – и они и палестинцы поддерживают кровную месть. Но за лимон можно и рискнуть.

Боряна видно плохо, но я не рискую высунуться – система «антиснайпер» по-прежнему на крыше «Ниссана». Интересно, привез ли деньги Борян? Два миллиона лучше одного. Я и тому и другому найду применение. Шутка юмора.

Американец не показывается – в принципе я его понимаю. Может быть, у него даже нет с собой оружия. Быть без оружия в таких местах, как постсаддамовский Ирак, – все равно что быть без штанов. И бабки ему надо спрятать. Те, которые в сумке. Спорим, он без сумки нарисуется?

Ну же, давайте. Кто на месте кашу варит, тот четыре раза галит. Сделайте хоть что-нибудь.

Внезапно у «Ниссана» открылась дверь, и кто-то, я даже не успел понять, кто именно, сиганул из машины, пряча в кармане мобилу. Судя по тому, как начал поворачиваться тот, что с автоматом, он сам этого бегства не ожидал, оно не было оговорено. А потом все пошло по-взрослому. «Ниссан» неизвестно с чего взорвался.

Рвануло мощно. По моим прикидкам – не менее трех двухсотграммовых шашек тротила подложили, хотя машине и одной с лихвой хватит. На мгновение померк свет – вспышка была столь сильной, что на нее невозможно было смотреть и ее невозможно было запомнить. Недаром пострадавшие, находившиеся недалеко от места взрыва, практически не запоминают сам взрыв, не помнят, как это выглядело.

Все затянуло дымом, и не видно было совсем ни хрена. Затем за дымом начали стрелять. Из нескольких стволов, не из одного.

Прикинув, я понял, что немного просчитался: не предполагал, что одна из машин взорвется, тем более так, и видимости не будет никакой. Вылезать из здания, менять позицию – смерти подобно: я знал, что поблизости есть снайпер, и наверняка не один. Самое разумное будет – занять позицию у единственной двери. Что я сейчас и сделаю.

* * *

Только свернув с дороги, Этерли понял, что дело дрянь: дорога никуда не шла и машину можно было утопить в любом месте. Значит, дальше ехать нельзя. Остановив машину, он попытался замаскировать ее, но бросил эти безуспешные попытки. Попытался продвинуться вперед, едва успел отдернуть ногу – невидимая и жадная песчаная трясина отпустила ее с сожалеющим чавканьем.

Ему ничего не оставалось, как занять позицию на единственной господствующей над местностью точке – на крыше своего пикапа. Так он мог простреливать всю дорогу и часть населенного пункта. Пробираясь на любую другую позицию, он терял минут десять. И засвечивал себя.