Мне душу рвет чужая боль - Владимир Колычев

– Наказал, – кивнул он. – И отсидел.

– Да, но ненависть к уголовникам ты впитал в себя с тюремной баландой.

– Впитал. Шесть лет впитывал. Да, я ненавижу эту уголовную мразь. Люто ненавижу. Вы это хотели знать?

– Стежков тоже был уголовником.

– Знаю.

– Ты с ним очень сильно поругался.

– Сильнее не бывает.

– Но убивать его ты не стал.

– Нет.

– Но хотел. Честно признайся, была мысль?

– Была мысль дать ему по морде.

– Да, но с твоей силой это все равно что убить. Я же помню, как ты Сколыхова до смерти забил…

– Это ни о чем, начальник. Если бы я его убил, тогда бы мы с вами поговорили на эту тему. Но я его не убивал.

– Тогда – нет, тогда, в торговом центре, ты сдержался. Но злобу затаил. Более того – ты проследовал за Стежковым…

– Я за ним проследовал? – удивленно посмотрел на майора Валентин.

– Да, вот показания продавца из соседнего отдела, она видела, как ты вышел из павильона вслед за Стежковым.

– И куда я пошел?

– За ним. Ты пошел за ним.

– И далеко я за ним шел?

– До его дома.

– И продавец это видел?

– Нет, он видел, как ты вышел вслед за Стежковым.

– И что? Мне нужно было воды попить, успокоиться…

Он последовал за Стежковым спонтанно, в ожидании, что он повернет назад, чтобы обрушиться на него с кулаками. Тогда бы Валентин задал ему жару.

Стежков, как это ни странно, был без машины. И домой вместе со своей подругой отправился пешком. Валентин не удержался от искушения отправиться за ним. Оказалось, что жертва его мятежной ненависти живет всего в квартале от торгового центра… Если этот гад побоялся дать ему бой, придется самому искать момент, чтобы начистить ему рожу, так думал Валентин, сопровождая его.

– А я так думаю, что ты проследил за Стежковым, – сказал Комов. – Узнал, где он живет.

– Вы ошибаетесь.

– Иногда я ошибаюсь, но в данном случае ошибка исключена. Это ты убил Стежкова. Утопил его в своей ненависти.

– Звучит красиво, – усмехнулся Валентин. – Но эта лирика не имеет никакого отношения к реальности. Не убивал я Стежкова…

Он действовал как сомнамбула в страшном кошмарном сне. Убивать Стежкова не хотел, к его дому пошел, сама злость его туда привела. Шансы встретить его на узкой дорожке близки были к нулю, но Валентин готов был приходить сюда каждую ночь, в надежде столкнуться с ним нос к носу. Но именно в тот первый раз все и произошло. Как будто само провидение навело на него Стежкова. Ничего не говоря, он ударил его в живот, согнул пополам, добавил коленкой в лицо… На этом бы остановиться. Но Стежков назвал его очень обидным словом, и Валентин завелся еще больше. Опомнился он, когда Стежков перестал существовать…

– А я говорю, что убивал. Ты застрелил его, – жестко сказал Комов.

Но Валентин был начеку и понял, что его хотят поймать на словах. А ведь он мог бы возмутиться и сказать, что Стежков был убит точным ударом в кадык.

– Ага, застрелил. Из того же пистолета, что и Лиду… Если застрелил, давайте пистолет с моими отпечатками пальцев… Где пистолет?

– Это у тебя и нужно спросить.

– Нет никакого пистолета. И не было. Никого я не убивал…

– Тогда скажи мне, где ты был в ночь с шестнадцатого на семнадцатого мая?

– Квартиру ремонтировал.

– Ночью?

– Да, всю ночь. Раствор мешал, чтобы щели на стыках заделать… Можете участкового спросить, жалоба на меня от соседей поступила, что ночью шумел…

– Участкового спросим, – кивнул Комов. – И с жалобой разберемся… Значит, шумел ночью. А кто видел, как ты шумел?

– Никто.

– Вот с этого надо и начинать.

– Начинайте. Можете закрыть меня, но вы все равно не докажете, что это я застрелил Стежкова. Потому что не было ничего. Ничего…

Было. Все было… Валентин хорошо помнил свой страх перед содеянным. Этот страх накрыл его с головой, когда он уже далеко был от места преступления. Но очень скоро он схлынул, как штормовая волна, уступив место яркому сиянию.

Валентин убил Стежкова и вместе с этим отомстил всем, кто гнобил его все годы, проведенные в неволе. Такая тяжесть вдруг свалилась с души, что дышать стало легко и просто. Дышать настоящим и будущим… Он догадывался, что чувство такой эйфории могло охватить его в том случае, если бы он расправился со своим заклятым врагом Артурчиком. Вот кого он мечтал убить все долгие годы за колючей проволокой. И уже на воле, окунувшись в тоскливую рутину бестолкового существования, он мечтал о том, чтобы убить эту сволочь и тем самым пробудиться к жизни. Но оказалось, что для возвращения к ней хватило и Стежкова. Может, потому провидение и направило его кулак в горло, чтобы убить этого мерзкого уголовника… Какое-то время Валентин думал, что сошел с ума. Но, как выяснилось, его тяга к жизни обрела устойчивый характер. И убивать больше никого не хотелось… А Стежкова ему ничуть не было жаль…