Тельняшка – наш бронежилет - Сергей Зверев

В те теперь уже давние времена, когда маленький Прит бегал в Пярну на берег моря и подолгу мечтательно рассматривал большие и маленькие корабли, в одном из западных регионов его страны развернулась большая стройка. Об этой стройке в открытой печати слишком широко не оповещалось. Но и не замалчивалось совсем. Ибо совсем скрыть эту стройку от людей было невозможно.

В густом лесном массиве, который прорезала небольшая речушка, началась активная вырубка леса. Деревни, веками стоявшие на берегах речушки, сносились. Земля расчищалась, перезахоранивались даже кладбища, находящиеся неподалеку от речушки. Речку перегородили дамбами.

В прессе прошла информация, что в этих глухих местах скоро появится водохранилище, способное снабжать чистой водой многомиллионный город, находящийся от этого водохранилища за сотню километров.

Разумеется, чистая вода большому городу обязательно нужна — подобные водохранилища есть практически возле всех городов-миллионников, — но нечто странное было в этом будущем водохранилище, на что обратили внимание местные жители близлежащих деревень.

В лесу возле будущего водохранилища появились ровные асфальтированные дороги, которые не были отмечены ни на одной карте. Да и странные это были дороги — рассекали лес на ровные квадраты. По тем дорогам вскоре по ночам покатили тяжелые многоколесные тягачи. Под зеленым пятнистым брезентом они скрывали что-то, что не нужно было видеть постороннему взгляду.

Когда дамба была наконец построена, то сразу прекратилось движение тягачей по лесным дорогам, даже разговоры среди местных жителей как-то сами по себе утихли. И только изредка заядлые грибники рассказывали о неожиданных встречах с высокими, под метр восемьдесят, сильными парнями в черной форменной одежде — знающие люди утверждали, что это были морские пехотинцы…

Но откуда здесь, в глухом лесу, могли быть эти самые морские пехотинцы?

Позже, когда повзрослевший Прит бросил мореходку и активно занялся торговлей цветным металлом, когда Империя зла распалась словно карточный домик, как-то все чаще и чаще люди стали поговаривать об истинном предназначении водохранилища.

Судачили об этом уже не только грибники, но и рыбаки, облюбовавшие это водохранилище.

Говорили разное.

Говорили о том, что поверхность водохранилища — это, мол, огромный локатор. И что отсюда, из этих глухих мест, ведется круглосуточная связь со всеми атомными и неатомными подлодками, находящимися на боевом дежурстве в безбрежных просторах Мирового океана.

Если же кто-то начинал сомневаться в этом, то знающие люди рассказывали ему о каких-то длинных радиоволнах, недоступных человеческому восприятию, об особых устройствах-рефлекторах… И, чтобы доказать истинность этой своей версии, вспоминали о морпехах, охранявших водохранилище.

А самые знающие утверждали, что в лесу имеются шахты с засекреченным оборудованием.

Но об истинном предназначении этого водохранилища не знал никто.

Да и не мог знать.

Все в округе полнилось слухами, домыслами, догадками…

Все здесь происходило точно так же, как когда-то происходило вокруг закрытых ядерных центров, где в городках-тысячниках, окруженные колючей проволокой, за тройной линией охраны, годами работали и жили люди, а в близлежащих деревнях полуголодное население шепталось, что в этих засекреченных городах людей кормят одним шоколадом, и поэтому жителей секретных городов называли шоколадниками…

Но хотя я и знаю о многих важных государственных секретах, но раньше положенного времени не буду о них рассказывать. На то они и государственные секреты, чтобы их знали только те, кому это положено.

В подземном помещении, а если называть вещи своими именами — в подземном бетонном бункере, находился центр дальнего слежения. Сверху этот бункер заметить было невозможно — сверху этот бункер выглядел как небольшой холмик, поросший кустарником.

В одном из многочисленных помещений многоэтажного бункера, стены которого были обшиты вагонкой из лиственницы, находились люди, руководившие операцией «Захват»: комполка десантников, контр-адмирал Прохоров и еще несколько человек в штатском. Перед огромным, два на два метра, жидкокристаллическим монитором, укрепленным на стене, стоял стол. За ним сидел связист — молодой офицер в форме капитана. Перед ним на столе стоял пульт связи с многочисленными джойстиками.

Само руководство находилось за отдельным большим столом. Сидели они в уютных креслах-вертушках. Перед каждым из них возвышался небольшой жидкокристаллический монитор, но сейчас присутствующие внимательно и сосредоточенно смотрели не на свои мониторы, а на огромный монитор, висевший на стене.

— Есть связь… Выхожу на связь, — сказал офицер связи, поддерживающий связь с далекой веб-камерой.

— Дай увеличение, — неторопливо сказал контр-адмирал.

— Есть…

На экране появилась картина голубого моря.

Затем показалась палуба сухогруза. Палуба сухогруза приближалась, увеличиваясь в размерах. Всем без лишних слов стало ясно, что человек с веб-камерой на голове приземляется. Точнее — опускается на палубу.

Опускается уверенно, без лишних движений. Парашютист приземлился на палубу и стал сворачивать парашют.

— Майор Лавров, у вас все в порядке? — на всякий случай спросил контр-адмирал, наклоняясь к небольшому микрофону, находящемуся рядом с монитором.

— Не совсем, — послышалось в ответ. Голос Лаврова был слышен так четко, словно он находился рядом или в соседнем помещении…

Как в доказательство сказанному, присутствующие увидели картинку: один из парашютистов повис на мачте сухогруза.

Замелькали кадры на экране. Мелькнула растерянная улыбка врача, зависшего на мачте… Мелькнули стропы, купол…

Послышался ровный голос Лаврова:

— Чалов, поддержи человека. Не хватало еще на ровном месте травму получить… Опускай, опускай его…

Затем последовала новая команда Лаврова:

— Чалов и Калмыков следуют за мной. Остальным оставаться на палубе. Главная задача — обследовать радиорубку.

Мелькнули на экране лица врача, эмчеэсника, вэдэвэшников. Все понимали, что Лавров спешил…

И снова пляшущая веб-камера показала высокую белую стену надпалубной надстройки, дверь в той стене.