Признание моджахеда - Александр Тамоников

«Ми-8», принадлежащий племяннику Абдулы, Закиру Асадани, приземлился на плато у «зеленки». Съемочная группа вышла из вертолета, и тот тут же поднялся в небо, направившись обратно в Кабул. Еще на выходе российские журналисты увидели стоявший метрах в ста от площадки, где приземлилась вертушка, подержанный внедорожник «Ниссан». Как только вертолет улетел, автомобиль подъехал к группе. Из него вышли двое афганцев, облаченных в национальные одежды, с автоматами в руках. Один из них, старший по возрасту, улыбнулся и заговорил на русском языке:

— Здравствуйте, уважаемые гости. Как прошел перелет из России в многострадальный Афганистан?

Ответил Сергинский:

— Здравствуйте. Перелет прошел нормально. Хотелось бы узнать, кто вы?

— Да, да, конечно. Я — один из помощников саиба Абдула, который с нетерпением ждет вас в кишлаке Баррияр, Юнус, мой напарник, он же водитель — Хусейн.

Сергинский ответил:

— Хусейн так же, как и вы, хорошо владеет русским языком?

Юнус вновь улыбнулся:

— У нас в Баррияре все мужчины старшего поколения, от сорока лет и больше, хорошо владеют русским языком.

— Это приятно, а вот мы… да кстати, позвольте представиться: я — руководитель съемочной группы, Антон Дмитриевич Сергинский, второй мужчина — оператор Владимир Алексеевич Дольский и наша очаровательная женщина, корреспондент — Валентина Борисовна Туркина. Так вот мы, к сожалению, совершенно не знаем вашего языка.

— Ничего, это не обязательно.

Юнус посмотрел на Туркину:

— Вы смелая женщина, раз не испугались прилететь в страну, которую считают чуть ли не земным адом.

Валентина ответила:

— Такова моя работа. Я вот что хотела спросить, мне обязательно носить здесь платок и длинное платье?

— Нет, не обязательно! Вы — европейка, у вас свои традиции, свой уклад жизни, в конце концов, иная религия. Можете носить все, что посчитаете удобным и нужным.

— Спасибо! А я уж подумала, что придется надеть паранджу.

Юнус с Хусейном рассмеялись:

— Это талибы насаждали старые порядки. У нас же женщины хоть и придерживаются национальных обрядов, но паранджу не носят!

Радиостанция помощника бывшего полевого командира издала сигнал вызова. Тот ответил:

— Я слушаю вас, саиб! Да, встретили, познакомились!.. Выезжаем! Что?.. нет, все нормально, я следил за дорогой… Хоп. До встречи.

Отключив станцию, Юнус сказал:

— Абдул выходил на связь, он ждет вас и беспокоится.

— А есть причины для беспокойства? — спросил Сергинский.

— Нет! Но Абдул беспокоится. Прошу вас в машину.

— И долго нам ехать? — задал вопрос Дольский.

Юнус объяснил:

— Нет! Сейчас спустимся до моста через реку, далее свернем влево, обойдем перевал, что виднеется перед вами, и, проехав два километра, въедем в кишлак Баррияр. Поездка займет не более получаса.

Сергинский спросил:

— А почему вертолет сразу не приземлился в кишлаке?

Юнус кратко ответил:

— Там это сделать невозможно. — И вновь указал не внедорожник: — Прошу в автомобиль!

Съемочная группа устроилась на заднем сиденье, сложив дорожные сумки в объемный багажник, афганцы заняли места впереди.

Хусейн взглянул на Юнуса. Тот кивнул:

— Вперед! У моста поаккуратней.

«Ниссан» медленно развернулся и направился к невысокому перевалу. Вскоре дорога пошла вниз. Валентина спросила старшего встречающей группы:

— Юнус, а что это за речка впереди?

— Ее название труднозапоминающееся, в переводе на русский что-то типа «коварная вода».

— Коварная вода? И чем же она коварна?

— Все горные ручьи и реки коварны. Большую часть времени они спокойны, мелки, проходимы даже для ребенка, но если в горах пройдет дождь, то эти ручьи превращаются в бурные, сметающие все на своем пути потоки. То же самое происходит и с нашей речкой. Мост, по которому мы поедем, река сносит несколько раз в год, и нам приходится восстанавливать его. Когда ушли русские, мы доставили сюда понтон. Но его унесло во время разлива.

— И как часто у вас бывают дожди?

— Нечасто, но бывают. Но не здесь, а в горах. Здесь летом светит жаркое солнце, которое иногда закрывают пыльные бури «афганцы». Слышали о таких?

— Слышали! А это правда, что вы во время войны во главе с Абдулом Асадани воевали против наших войск?

Юнус кивнул:

— Правда!

Валентина спросила:

— Почему?

— Как почему? На нашу землю пришли чужаки, а мы народ свободолюбивый. И вообще, тогда, в начале восьмидесятых годов, многим было непонятно, отчего всегда дружественный Афганистану Советский Союз вдруг ввел свои войска на территорию нашей страны. Сыграла свою роль и западная агитация, и то, что советские специальные подразделения штурмом взяли дворец Амина, убив последнего. Да, он был не лучший правитель, но Амин был афганец. И если кому решать его судьбу, то не русским, а нам, афганцам. А тут власть перешла по сути к русским. Поэтому мы выступили против необъяснимой агрессии бывших друзей. Но это уже история. Сейчас многие бы предпочли, чтобы Советы не уходили. Ведь после вывода советских войск в Афганистане вообще началась полнейшая анархия. Руководство сил сопротивления не могло поделить власть. Жившие раньше в мире и согласии народы Афганистана стали врагами. Началась гражданская война. А тут еще объявились талибы. Взращенные в Пакистане, они как саранча прошли по стране, уничтожая все, что не соответствовало их взглядам на устройство Афганистана. И вновь страна раскололась. Кто-то вынужден был подчиниться талибам и служить им, кто-то ушел к Ахмад-шах Масуду. Вместо русских в страну вошли американские войска. Талибы отошли. Но мощь американцев оказалась блефом. Янки не воины. Они ничего не смогли изменить. Это русские держали Афганистан, контролируя практически всю территорию страны. Русские — воины, американцы — нет. Им плевать на то, что творится в Афганистане. Закрылись в своих фортах и больше заботятся о собственной безопасности. Абдул выступает против присутствия американцев в стране. Он считает, что порядок в Афганистане могут навести только русские во взаимодействии, естественно, со здоровыми силами оппозиции самих афганцев. Но это, к сожалению невозможно.