Признание моджахеда - Александр Тамоников

— Ты испугалась? Чего и кого?

Валентина поднялась:

— Он еще спрашивает. Почти трое суток тишина, и вдруг голос в ночи.

Девушка сумела взять в себя в руки:

— Но ладно, как ты?

— У меня такое ощущение будто под каток попал. Хотя могло быть и хуже. Так что нормально.

— Ну и слава богу!

— Сама-то не пострадала от взрыва гранаты?

— Нет! Те осколки, что мне предназначались, ты на себя принял.

Валентина, пододвинув стул к кровати, присела. Посмотрела в глаза капитана. И столько тепла, нежности и еще чего-то такого, что описать нельзя, было в ее взгляде, что Шепель смутился:

— Это хорошо!

Женщина произнесла:

— Миша, Миша! Если бы ты знал, что я пережила после того, как ты потерял сознание, пока нас доставляли в Карши, а затем в Москву. Я так боялась за тебя! Какими долгими мне показались ночи, пока я ждала, когда ты придешь в себя, а ты все оставался без сознания.

Капитан спросил:

— Где мы находимся?

— В военном госпитале, в Москве.

— И ты все это время находилась в палате?

— Да! Здесь строгие правила, и сначала начальник госпиталя даже слышать не хотел, чтобы я была с тобой. Ваш генерал помог. Поговорил с полковником-медиком, и тот разрешил остаться. В порядке исключения.

Шепель поинтересовался:

— Говоришь, я в госпитале трое суток, значит, сегодня 22 июля?

— Да, уже пятница, 22 июля. А привезли тебя сюда девятнадцатого и сразу на операционный стол, почти четыре часа длилась операция.

— Ты дома-то хоть была?

— Звонила! Отец приезжал. Выходила к нему, все рассказала. Он хотел встретиться с тобой, но, понятно, не мог, ты был без сознания. Но он еще приедет.

— А жених твой? Он не приезжал? С ним ты не общалась?

— Ну что ты опять заладил — жених, жених?! Нет у меня жениха. Понял? Нет!

— Куда ж делся господин Шахристов-младший?

Валя попросила:

— Не напоминай мне, пожалуйста, больше о нем. И запомни: у меня с ним ничего не было и быть не могло. А лучше забудь об этом лощеном мерзавце.

— За что ты его так ласково?

— Миша?! Я же просила?!

— Ну, хорошо, хорошо, не будем о Шахристове. Ваши отношения — это ваши отношения. Поссорились, помиритесь, дело житейсткое.

Валентина поднялась:

— Тебе доставляет удовольствие делать мне больно?

Шепель изобразил удивление:

— Чем?

— Своими словами.

— Да? Извини, больше не буду!

Туркина вновь присела на стул:

— Знаешь, я много думала долгими ночами в этой палате.

— Вспоминала афганский кошмар?

— И его тоже, но больше мои мысли были о… тебе. И о нас! Да, да, о нас! Возможно, я поступаю нескромно, но… но я поняла, что… полюбила тебя, Миша. И уже не смогу… господи… что я говорю?! Наверное, выгляжу полнейшей идиоткой, да?

Шепель серьезно ответил:

— Нет! Это я идиот, а ты… ты самая лучшая девушка на свете. И я тоже полюбил тебя. Только понял это раньше, еще до афганских событий, после нашего знакомства в Москве.

— Правда?

— Я никогда не лгу, Валя!

— Миша?! Ты…

Капитан прервал Туркину:

— Подожди! Давай оставим эмоции и определимся с главным, по крайней мере для меня. Ты готова выйти за меня замуж?

— Это предложение?

— Да!

— Готова.

— Хорошо подумала? Ведь если мы поженимся, то тебе придется отказаться от какой-либо финансовой поддержки отца. Я не хочу, чтобы наша семья зависела от кого бы то ни было. Не хочу, чтобы злые языки болтали, будто я женился на деньгах олигарха. Я в состоянии сам содержать свою семью.

Валентина улыбнулась:

— Как я уже говорила, у меня в последние сутки было очень много времени на размышления. Мне не нужны деньги отца, его хоромы, мне нужен ты! Только ты один!

— Я поступаю жестоко?

— Ты поступаешь как настоящий мужчина, как настоящий офицер. Я ожидала подобных условий и принимаю их. Надеюсь, встречаться-то с отцом ты мне не запретишь?

— Думаю, у нас с ним сложатся хорошие, истинно родственные отношения.

— Уверена, так оно и будет. А сейчас мне надо позвонить твоему командиру, Тимохину. Он просил сообщить ему, как только ты придешь в себя. Независимо, днем или ночью.

— Может, все-таки подождешь до утра? Сейчас всего три часа.

— Я обещала позвонить, Миша.

— Ну раз обещала, то звони, да и я тоже поговорю с Санычем.

Поцеловав Шепеля, Валя достала из кармана белого халата сотовый телефон.

* * *

Наутро в палату госпиталя явились все офицеры боевых групп «Орион» и «Мираж». Приехали также генерал Феофанов с полковником Потаповым. Чуть позже к ним присоединился отец Валентины, Борис Анатольевич Туркин.

А через три месяца Михаил и Валентина поженились. Свадьбу сыграли скромно, в небольшом, уютном ресторанчике. Закрытый военный городок пополнился еще одной семьей. Семьей любящих молодых людей, нашедших свое счастье на войне.