Враг мой - друг мой - Сергей Самаров

Василий Константинович не видел, был ли убит бандит со вторым автоматом. И потому встать и перебежать ближе не решился. Кроме того, у других могли оказаться пистолеты. А пистолет не стоит сравнивать с рогаткой. Даже имея в руках автомат, если прозеваешь выстрел из пистолета, тебя более сильное оружие уже не спасет.

И осторожность себя оправдала. Полковник дал очередь в то место, куда бандиты отпрыгнули, и тотчас оттуда сверкнула вспышка из встречного ствола. Автомат боевика был без пламегасителя, и даже при свете луны эта вспышка видна была отчетливо.

Раскатов перекатился в сторону. И сразу же услышал, как ударили пули в камни, из-за которых он только что стрелял. Какая-то из пуль могла и его задеть, не поспеши он сразу сделать элементарное и необходимое перемещение. Но он хорошо запомнил место, где видел вспышку, и дал туда очередь. Но и боевик, видимо, был не прост, потому что тоже перекатился в сторону и стрелять начал уже с другого места. Однако во время перекатывания теряется ориентация, как хорошо помнил полковник и плохо знал боевик. И перекатился он туда, где его после очереди было ясно видно под луной. Теперь Василий Константинович наводил ствол медленно, чувствуя уверенность в руках. Но перед самым выстрелом в кармане «проснулась» трубка мобильника и отвлекла его. А бандит тем временем снова дал очередь и переместился дальше. Но сказалась неопытность бойца. Перекатываясь не глядя, он уперся боком в камень и замер. Здесь его и поймал прицел, а выстрел последовал без задержки.

Оставался еще один боевик, как-то выпавший из поля зрения. Он находился в самом темном месте, там, куда сразу от дороги прыгнул, и, сколько ни искал его в прицел полковник Раскатов, найти не смог.

– Выходи... – громко крикнул полковник.

– Сам выходи... – отозвался боевик.

– Выходи с поднятыми руками... Иначе я брошу гранату...

– Пошел ты... – боевик огрызался со страшным акцентом.

– Не хочешь жить – не живи...

Василий Константинович поднял с земли подходящий камень и бросил его в ту сторону, откуда раздавался голос. И нервы у боевика не выдержали. Он подпрыгнул и попытался убежать, но очередь тут же нашла его и сломала пополам, выбросив на дорогу.

Телефон только в этот момент замолчал. Но отвечать сразу на звонок полковник не стал, потому что на дороге оставались еще два боевика, неизвестно, убитые или раненые, и вполне могло быть, что у кого-то из них есть пистолет. Дело предстояло закончить, чтобы потом не ждать пули в спину.

– И как там лежится? – почти спокойно крикнул Раскатов.

Ему никто не ответил. Но тем не менее стоило еще чуть-чуть подождать. Вскоре Раскатов поднялся и, держа автомат наготове, медленно пошел к дороге. Два человеческих тела лежали в неестественных позах прямо на асфальте. Не шевелились. Лужи крови ясно говорили, что полковник не промахнулся.

Он подошел, наклонился и перевернул первого. И едва успел подставить приклад автомата под лезвие ножа. Лежа бить было нелегко, тем более человеку раненому, но боевик все же попытался. Шаг назад, и короткая очередь. На всякий случай такая же и в позвоночник второму, лежащему с руками, прижатыми к животу. Судя по тому, как тот вздрогнул и сразу же выпрямился, он был жив и к чему-то в напряжении готовился. И сразу стало ясно к чему, когда из руки выпала граната. Чека, высвобождаясь, щелкнула. И сработала реакция полковника. Раскатов отпрыгнул к самому краю дороги, чудом остановившись перед обрывом, и залег за телом убитого боевика. Грохнул взрыв.

Раскатов встал и перевел дыхание.

Он остался доволен. Бой против пятерых, причем против двоих, вооруженных так же, как он сам, автоматами, он выиграл без проблем, причем провел его тактически, кажется, грамотно и вполне осознанно. Значит, тело еще не совсем забыло отработанные до уровня условных рефлексов движения, голова не разучилась мыслить быстро, а нервная система посылает мышцам сигналы не намного медленнее, чем раньше, и он еще на что-то годится.

В это время послышался шум вертолетных винтов, и Василий Константинович заспешил к поляне, выбранной им для десантирования...